<<
>>

Источники общеимперского и местного права

Активная территориальная экспансия российского государства начинается в конце XVII века и возрастающими темпами продолжается до начала XX века. За это время территория страны увеличилась с 14,1 до 21,8 млн.

кв. км., а население - с 7 до 178 млн. человек[232]. Естественно, по большей части этот прирост произошел за счет вовлечения в социальное пространство империи новых народов. За указанный период времени удельный вес населения национальных регионов по отношению к традиционным русскоязычным территориям увеличился с 14,3 % до 59,1%[233]. Таким образом, большая часть империи оказалась вне правовой системы, формировавшейся в рамках российского государства. Поэтому, распространяя свою власть на вновь освоенные земли, было необходимо учитывать местные обычаи, религию, национальные особенности, что обусловило сохранение действия в отношении населения данных территорий местных источников права.

Особенность территориальной экспансии Российской империи, среди прочего, заключалась в поэтапном вовлечении новых земель в российское правовое пространство.

Присоединяя новые страны, российская власть, стремясь найти общий язык с населением, всегда поначалу сохраняла

действовавшие на их территориях законы и обычаи. Разделение законов на общие, действующие по всей территории империи и местные, разработанные для отдельных территорий было закреплено в ст. 47 и 48 Основных Законов Российской империи. Дальнейшая правовая интеграция провинций осуществлялась за счет частичной отмены местных узаконений, либо их инкорпорации, а также постепенной имплементации российской законодательной базы. Кроме того, помимо обычаев коренных народов и законов, изданных на территориях до их присоединения к империи, к партикулярному праву относились законы регионального регулирования (положения об управлении губерниями, своды партикулярного права).

Таким образом, в Российской империи сложилось несколько разрозненных систем источников права, каждая из которых обладала своей спецификой, причем к партикулярным источникам относились как акты, непосредственно изданные императорской властью, так и акты, исконно действовавшие на данных землях и легализованные российским правительством. Особые автономные системы источников сложились: в Западных губерниях - в Украине, Беларуси, Литве (со второй половины XVII в. по 1830-1840-е гг.); в Остзейских губерниях - в Прибалтике (с 1710-х по 1917 гг.); на Юге - в Грузии и Закавказье (с 1801 по 1850-е гг.); в Бессарабии (с 1812 по 1917 гг.); в Царстве Польском (с 1815 по 1917 гг.); в Великом княжестве Финляндском (с 1808 по 1917 гг.); в Сибирских губерниях.

В итоге, вопрос соотношения партикулярного и общероссийского права по юридической силе решался в каждой провинции по-разному. Издание Свода Законов Российской империи придало новый импульс этому процессу.

В соответствии со ст. 48 Основных Законов местными законами назывались «изменения в общих законах»[234], согласно той же статье они «простираются на те только губернии и области, коим особенно

предоставлены, и объемлют токмо те случаи, на кои именно, как изъятие из общих правил, постановлены; во всех же других случаях действие общих законов Империи сохраняет и в сих губерниях и областях полную свою силу»[235], при этом исходили они в соответствии с той же статьей не от местной власти, а «так же, как и законы общие от единой Власти Самодержавной»[236]. Таким образом, общие законы действовали субсидиарно по отношению к местным, однако их значение для отдельных регионов России было различно.

В западных губерниях, долгое время пребывавших под властью Речи Посполитой имперской властью было частично сохранено действие польского и литовского права. С точки зрения российского законодателя правовая система на этой территории была наиболее приближена к общероссийской, но в тоже время местные юристы отмечали значительные различия даже между литовской и польской правовыми системами, действовавшими на территории западных губерний[237].

Таким образом, специфика источников, действовавших в западных губерниях была связана с традиционным для российской власти провозглашением неизменности наличных законов и обычаев, привилегий присоединяемых территорий на момент вхождения их в состав России. Так, на территории западных губерний действовали Литовский Статут и собственные акты кодификации польских обычаев. Древнейшим сборником обычного права является Вислицкий статут 1374 г, продолжали применяться статуты Вартские, Владислава Ягеллы (1423 г.), Пиотрковские и Корчинские, при Казимире IV (1447 г. и 1465 г.), Нешавские и Опокские (1454 г.), дополненные при Иоанне Альберте (1496 г.), статуты Сигизмунда (1507 - 1543 гг.),

Сеймовые конституции, Решения Непременного Совета, Мазовецкие изъятия, Прусская корректура, Магдебургское право (1387 г.)[238].

Поскольку между разделом 1772 года и разделами 1793 и 1795 гг. прошло более двадцати лет, а местное право в течение этого времени продолжало развиваться, следовательно, между правом областей, присоединенных к России по первому разделу, и областей, отошедших к России в 1793 и 1795 годах, в ряде случаев произошло расхождение, что и вызвало расщепление заподногубернской системы права.

В тоже время постоянно велась работа по унификации местного права или, по крайне мере, систематизации последнего. В кодификационных проектах 30-х годов XIX века предполагалось, помимо общего Свода Законов, издание также двух местных сводов для остзейских и для западных губерний. В 1831 году в Белоруссии (буквально — на территории губерний Могилевской и Витебской) было отменено действие прежних, унаследованных от Польско- Литовского государства источников права и введено общеимперское[239]. Таким образом, сфера действия литовского права существенно сузилась, но и в остальных губерниях, где таковой отмены произведено не было, общеимперское право существенно теснило местные источники. В результате в процессе принятия центральной властью различных законов, предназначенных для регулирования определенных областей, постоянно происходил процесс дальнейшего дробления территориальных правовых систем, в рамках которых в той или иной степени действовали общероссийские законы, и специальные акты, принятые исключительно в отношении западных губерний, в том числе вводившие общеимперские

3

положения[240].

Для приведения в порядок ставшей к началу XIX века с учетом еще и русских новелл совершенно запутанной системы источников права западных губерний был создан проект местного Свода, который совместно с основным Сводом Законов и Сводом местных узаконений губерний остзейских[241] должен был включить в себя все имперское право.

Соотношение всего многообразия действовавших в западных губерниях источников права определялось «Отчетом о трудах [II Отделения] с 15 января 1830 года по 1 января 1831 года», содержащим критерии применимого права в западных губерниях. В соответствии с ним, общие законы, среди прочего, имели приоритет в случае встречающегося недостатка в польских законах, в случаях, когда российский закон исправлял или уточнял местное узаконение. При этом, если местный закон не противоречил общему по сути, но подробнее раскрывал действующее правоотношения, действовал местный закон во всей полноте его содержания[242]. Так или иначе, тенденция к унификации имперского права победила: Комитет Министров предложил западное право в силе оставить, но отдельного Свода не издавать, а местные изъятия расположить по томам общего Свода Законов. 25 июня 1840 г. право западных губерний было официально отменено, за исключением изъятий, которые еще до этого были включены в Свод Законов.

Отдельно сформировалась система малороссийского права. Оно сохраняло свою обособленность вплоть до унификации 1842 года. Здесь также действовал Литовский Статут[243], германские наказы, магдебургское право, нормы обычного права, сохранялись некоторые королевские привилегии, и иные партикулярные нормы. Несмотря на многочисленные попытки создать местный малороссийский Свод законов, было, как и в случае с западногубернским правом, решено не издавать особого свода по Малороссии, а включить сохранившие свою силу местные нормы в общий Свод Законов.

Субсидиарно к российскому и местному праву действовало римское («общее») право, заимствованное из Германии[244].

Система остзейского права характеризуется тем, что большая часть правоотношений на этой территории регулировалось обычаями, а структура собственно писаных источников была чрезвычайно сложна по причинам перипетий исторической судьбы данных провинций, попеременно подпадавших под власть Польши, Швеции и России, свое исходное право во многом образовавших через заимствования также из различных правовых систем германского корня. Поэтому наиболее авторитетным источником права являлась судебная практика, ввиду чего она, зачастую, воспринималась как составная часть обычного права. Кроме того, в остзейских губерниях продолжало формально действовать Священное писание, возглавлявшее систему канонического права.

Следует еще раз обратить внимание на то, что в дореволюционной юридической науке было принято различать каноническое и церковное право[245]. По словам известного юриста того времени Л.Б. Дорна, «Церковное право — jus ecclesiasticum есть совокупность норм, которыми определяется положение церкви. Каноническое же право — jus cannonicum есть совокупность правил, исходящих от духовных властей и имеющих отношение не только к церкви, но и к гражданскому и уголовному праву и судопроизводству»[246]. Каноническое право, равно как и «общее», являлось в прибалтийских землях правом субсидиарным, но в процессах с участием клириков применялось в качестве основного. Применение же церковного права ограничивалось соответственно конфессиональными спорами.

Подобно тому, как в западных губерниях свои правовые системы складывались на бывших польских и литовских территориях, так и в

остзейской земле различались правовые системы Эстляндии, Лифляндии, Курляндии, каждая из которых имела свои источники права, которые по- разному соотносились с общероссийским правом. Это были различные сборники и статуты, пришедшие из Германии и Польши. Кроме того, по всей территории остзейских земель применялись автономические источники права — право ландтагов[247]. Фактическая иерархия источников права остзейских провинций существенно разнится до издания местного Свода и после него (1-я и 2-я части - 1845 г., 3-я - 1864 г.), что связано не только с появлением нового законодательного акта, в правоприменительной практике вытеснившего почти все предшествующие источники, но и с произведенной при разработке свода переоценке взглядов на иерархию нормативных актов остзейского права. При этом, даже после издания местного Свода, сохранили свое действие и некоторые местные источники права, принятые до присоединения края к империи - они были прямо поименованы в Своде: Грамота Короля Вольдемара 1345 г., Грамота Гермейст Вильгельма Фримерсгейма 1347 г., Грамота Короля Густава Адольфа 1617 г.

В Царстве Польском в сильно усеченном виде действовал Гражданский кодекс Наполеона: первая книга его была упразднена, изменены брачные нормы и положения об ипотеках. На территории Польши была введена общеимперская судебная система, однако местное право, как и в других присоединенных территориях сохранялось. Сложившаяся правовая модель, при массе частных колебаний, сохранилась вплоть до 1915 года, когда Польша в ходе Первой мировой войны вышла из состава Российской империи[248].

Следует также коснуться проблем, возникавших в связи с несогласованностью между брачным правом Российской империи и других европейских государств. Наиболее сложным для российских духовных и

светских властей был вопрос об отношении к бракам, заключенным за границей гражданским порядком. Гражданский (секулярный) брак, то есть супружеский союз, обретавший юридическую силу посредством регистрации в государственном учреждении, в XIX веке уже существовал в ряде европейских государств. Российский же закон признавал только браки, заключенные по обрядам Христианских Церквей и иных религиозных сообществ. Полицейская регистрация, введенная для раскольников в 1874 г., как уже объяснялось выше, лишь по форме напоминала гражданский брак, но не являлась таковым по сути (тоже самое можно сказать и о гражданской метрификации баптистов в соответствии с законом 1879 г.). Вопрос об отношении к институту светского брака впервые остро встал перед Российским государством после возвращения в состав империи Южной Бессарабии в соответствии с Берлинским трактатом 1878 г. Данная территория, отторгнутая от России в результате Крымской войны, в течение почти двух десятилетий являлась частью Румынского королевства, где гражданский брак был введен в 1864 г. и признавался наравне с церковным. Когда после победоносного завершения войны 1877-1878 гг. южно­бессарабские земли вернулись под скипетр российского императора, возник ряд юридических проблем, связанных с семейным правом. А именно: могут ли в России считаться действительными браки ее новых подданных, заключенные по гражданскому чину в период пребывания данного региона в румынской юрисдикции, следует ли российской власти признавать решения румынских гражданских судов, которые в некоторых случаях расторгали браки, заключенные по православному обряду без наличия оснований, удовлетворительных с точки зрения церковных канонов (население Бессарабии, также как и Румынии, являлось православным по вероисповеданию).

Правила, регулировавшие решение этих вопросов, были разработаны Святейшим Синодом и утверждены императором 12 марта 1888 г.[249] Согласно им «все вообще лица, вступившие при действии в крае прежних румынских законов в браки, гражданским порядком совершенные, без подтверждения оных церковным бракосочетанием , вступить в брак по чину Православной Церкви и с соблюдением всех требуемых на сей предмет в Империи условий»[250]. Действительность на российской территории румынских гражданских браков признавалась лишь до момента вступления в силу указанных правил. Соответственно, дети, рожденные от подобных союзов до обнародования правил, признавались законными, а те, которые были рождены позднее (в случае не подтверждения брака церковным венчанием) обретали статус внебрачных детей. Вместе с тем, все постановления румынских судов о расторжении браков были признаны действительными с точки зрения российского закона и не подлежащими пересмотру.

При заключении смешанных браков между представителями различных инославных исповеданий нередко практиковалось совершение двух венчаний (в обеих церквах), но законную силу брак обретал уже после совершения одного венчания. В Царстве Польском и девяти губерниях Западного края (Виленской, Витебской, Волынской, Гродненской, Киевской, Ковенской, Минской, Могилевской и Подольской) существовало правило, согласно которому браки между лицами инославных христианских исповеданий должны были совершаться в церкви того исповедания, к которому принадлежит невеста. Только в том случае, когда католический священник отказывался обвенчать невесту-католичку с женихом иноверцем (а такие

случаи были нередки в силу негативного отношения Римской Церкви к смешанным бракам в сравнении с православной верой), дозволялось совершить венчание в церкви, к которой принадлежал жених. В законе особо оговаривалось и вероисповедание детей от смешанных браков, заключенных в этих регионах: сыновья должны были воспитываться в вере отца, а дочери в вере матери (если супруги не заключили брачный договор, в котором был предусмотрен иной порядок). Указанные нормы, зафиксированные в статье 75 Законов гражданских[251] и в Положении о союзе брачном для Царства Польского от 1836 года[252], восходили к русско-польскому трактату от 1768 года. Русское правительство сохранило их действие на бывших землях Речи Посполитой после присоединения их к России.

На Кавказе и Закавказье в качестве источника права были узаконены «Законы царя Вахтанга»[253], которые были изданы в 1828 году Правительствующим Сенатом и стали обязательными для местной и центральной юрисдикционной деятельности по гражданским делам. Российской властью были предприняты меры по выявлению, переводу на русский язык и санкционированию в качестве источников местного права и других местных «грузинских законов»[254]. В тоже время такое положение вещей вызывало ряд проблем. Во-первых, на территории Грузии и Кавказа проживали другие малые народы, обычаи которых разнились с грузинскими, а во-вторых само Уложение царя Вахтанга отличалось несогласованностью и противоречивостью положений. Местная судебная практика убедительно доказывала несовершенство и пробельность местного права, а его толкование в постановлениях Правительствующего Сената проблему не решало. Уголовное право, как и во многих других областях было сразу решено

разрешать в соответствии с общеимперским Уложением, а 20 октября 1859 г. Уложения царя Вахтанга были отменены и гражданское право стало регулироваться в соответствии со Сводом законов Российской империи, в который были внесены основные положения грузинского гражданского законодательства, отразившие частноправовые особенности края[255]. С данного времени источники грузинского местного права свое значение в правовом регулировании утратили.

Еще одна своеобразная правовая система сложилась в Бессарабии. Уставом образования Бессарабской области в редакции от 1828 года[256] было указано на необходимость руководствоваться законами местными, а если они окажутся недостаточными, применяются законы российские; в делах же, где ищет и отвечает казна, должны быть применяемы только общероссийские законы. Основными местными законами являлись Шестикнижие Арменопула[257]и, впоследствии, «Краткое собрание законов» Андронаки Донича[258].

Самой большой автономией обладала правовая система Финляндии. На ее территории общероссийское право не имело даже субсидиарного действия (за исключением божественного права и Основных законов). С 1863 г. в Финляндии действовал Сейм, наделенный правами законодательного собрания; в 1885 г. ему было даровано право законодательной инициативы[259]. Этот порядок сохранялся вплоть до ужесточения национальной политики в 1899 года, на почве которой начался конфликт между Финляндией и центральной властью, и окончательно преобразился в 1913 году, когда были

приняты законы об ассигновании кредита из казны Великого Княжества Финляндского на нужды обороны и о равноправии русских граждан в Финляндии[260].

Коренное население Сибирских губерний управлялось в соответствии с местными племенными обычаями, российское право здесь действовало субсидиарно - в случаях, когда данный вид правоотношения не находил своего урегулирования по местным традициям. Устав о сибирских инородцах от 22 июля 1822 года, определяя в главе «Общие права инородцев» основы правового статуса сибирских коренных народов, оговаривал, что инородцы «кочующие управляются по степным законам и обычаям, каждому племени свойственным»[261]. Изъятие составляли только тяжкие преступления: «в уголовных только преступлениях кочующие судятся в присутственных местах и по общим государственным установлениям»[262]. Как и для других окраин империи, для Сибири был подготовлен специальный местный закон - «Свод степных законов кочевых инородцев Восточной Сибири», который также, как и его аналоги в других провинциях, не получил утверждения императором. Однако текст данного свода был составлен настолько удачно, что в последствии использовался для рассмотрения дел сибирской администрацией и судами по делам сибирского коренного населения.

В целом, политика в отношении местного правового регулирования окраин была обусловлена тем, что «царское правительство довольно скоро убедилось в том, что распространение своего влияния невозможно без воздействия на обычно-правовую жизнь окраин. Политика приспособления и использования в интересах империи внутренних сил и институтов местного населения российских окраин была сопряжена с преодолением барьеров

правовых обычаев. Все это вынудило правительственные органы считаться с силой обычного права». Другим фактором, повлекшим усиление научного изучения роли обычаев, стало, в частности, то, что Россия в середине XIX в. пережила ряд прогрессивных реформ, важнейшая из которых освободила от крепостной зависимости большую часть населения страны.

Обычное право кочевых народов Восточной Сибири в XIX - начале XX вв. официально признавалось частью правовой системы государства, поэтому кодификация обычаев была закономерным этапом и логическим завершением процесса становления отраслей права. Развитие законодательства государства сопровождалось постепенным вытеснением национальных обычаев, чему способствовало официальное разграничение государством сфер действия нормативных актов и этнических обычаев на национальных окраинах.

Регулятивная система кочевых народов носила обрядовый характер: совершение обряда являлось формой наглядного выражения и закрепления юридически значимых фактов и служило основанием для возникновения прав и обязанностей, изменения статуса личности или принятия властных решений[263].

Таким образом, на территории всех присоединенных к России земель была первоначально провозглашена неизменность местных законов, обычаев и закрепленных ими привилегий присоединяемых территорий на момент вхождения их в состав России. Впоследствии, государство неоднократно предпринимало попытки кодификации местного права путем издания дополнительных Сводов законов, однако реализация таких проектов неизбежно вызывала затруднения. Единственным изданным сводом партикулярного права стал Свод узаконений остзейских губерний[264], во

введении к которому были прямо предусмотрены положения, касательно соотношения его норм с нормами общеимперского права.

В целом же, соотношение местного и общероссийского права по юридической силе определялось уровнем развития территориального права и степенью лояльности данного региона к российским властям. Так, например, Польша и Финляндия, обладая достаточно суверенными системами права утратили большую часть их автономности в ходе политических кризисов с императорской властью.

Итак, мы рассмотрели основные варианты классификации источников права Российской империи: разделение на материально-правовые и процессуально-правовые источники; разделение на источники светского и церковного права; разделение на источники международного и национального права; разделение на общеимперские и местные источники права. Мы пришли к выводу, что все они имеют свои недостатки и не обладают универсальностью.

Деление на материальное и процессуальное право не имело всеобъемлющего характера и оставалось непоследовательным ввиду отсутствия четкого объединения норм в отрасли права. Так, многие источники содержали в себе нормы как материального, так и процессуального права, поскольку нормы и институты объединялись не сколько по отраслевому, сколько по тематическому принципу.

Деление источников на светские и церковные также было весьма неоднозначным: с одной стороны нормы церковного права содержались в актах, принятых как церковью, так и светской властью, с другой - правовые акты церкви и божественное право регулировали не только вопросы вероисповедания, но и иные сферы жизни общества. В результате вопрос понятия церковного права и соотношения его источников с источниками права светского не был решен научно.

Трудность в определении места церковного права в правовой системе России порождала собой невозможность однозначного разделения источников на международно-правовые и национальные. Дело в том, что церковное право представляло собой отдельную общность права (так же, как и международное право), обособленную от светского. Оно применялось в зависимости от вероисповедания, а не гражданства/подданства лица, то есть носило наднациональный характер. В связи с этим, церковноправовые нормы действовали не только в границах империи, но и за ее пределами по отношению к православным лицам, в то же время отношения инославных и иноверных подданных Российской империи регулировались в том числе и иностранным правом. Например, в 1913 году группа монахов, проживавших на Афоне (территория Греции) была осуждена и изгнана решением Святейшего Синода за проповедь имяславия, которое было объявлено ересью[265].

Сложности были и в связи с разграничением общеимперского и партикулярного права. Так, в западных землях Российской империи действовали Гражданский кодекс Наполеона, Статуты Речи Посполитой и другие иностранные правовые акты. Иностранное право и местные обычаи, принятые на вновь обретенных землях, могли применяться как субсидиарно к российским нормам, так и действовать в качестве основных по ряду вопросов.

В зависимости от субъекта законотворчества и от формы принятия источники права Российской империи (действовавшие к 1917 году) могут быть также разбиты на принятые в современной науке теории права категории следующим образом:

1) религиозные тексты (Священное писание, апостольское и церковное предание)[266];

2) нормативные правовые акты, включавшие в себя:

а) законы, то есть акты, утверждаемые императором (в последствии также парламентом), в том числе:

а.1) непосредственно императорские акты в различных формах[267],

а.2) Высочайше утвержденные акты Правительствующего Сената, акты Синода, акты коллегий и, в последствии, министерств, других высших государственных органов[268],

б) подзаконные нормативные правовые акты, издававшиеся без высочайшей санкции, правовые акты местных властей (распоряжения губернаторов)[269],

в) законы, изданные на отдельных территориях до присоединения их к империи[270];

3) правовые обычаи[271] (местные обычаи, сословные обычаи, церковные обычаи, международные обычаи);

4) нормативные договоры (в форме международных договоров)[272];

5) правовая доктрина (в форме религиозных догматов, сочинений Отцов Церкви, трудов правоведов)[273];

6) судебный прецедент (судебная практика Правительствующего Сената).

Подробнее схема отражена в Приложении 1.

Месте с тем, данная классификация не отражает иерархию различных видов источников права. Также и другие рассмотренные нами классификации, получившие распространение как в дореволюционной, так и в современной юридической науке, имеют ограниченный характер и служат каждая одной

определенной цели, не отражая соотношения источников друг с другом по юридической силе, поскольку система источников права Российской империи не была систематизирована и законодательно оформлена как единое целое.

В связи с этим, для рассмотрения источников права Российской империи в системе и раскрытия их иерархии необходимо создать их единую универсальную классификацию. Мы предлагаем разделить источники права одновременно по четырем критериям:

во-первых, в зависимости от источника принятия;

во-вторых, в зависимости от факта высочайшего утверждения источника;

в-третьих, в зависимости от распространения действия источника;

в-четвертых, в зависимости от жесткости внесения изменений в источник;

кроме того, все виды источников расположены по юридической силе. При этом, сначала дифференциация проводится по первому критерию, далее по второму и т.д.

В соответствии с предложенным делением к 1906 году в Российской империи сложилась следующая система источников права. Все источники могут были разделены на национальные и международные в зависимости от источника принятия. Национальные источники подразделялись на общеимперские и партикулярные, в зависимости от объекта правового регулирования. Среди общеимперских источников выделялись первичные - источники, формировавшие основу правовой системы Российской империи; вторичные - источники, менявшиеся с течением времени, регулировавшие все основные правоотношения; вспомогательные - источники, обладавшие подзаконным характером и применявшиеся субсидиарно. В иерархии источников права Российской империи первое место занимали общеимперские источники (сначала первичные, за ними - вторичные, потом - вспомогательные), на втором месте - международные обычаи и договоры, а на

третьем - партикулярные источники. В каждой группе источников существовала своя иерархия (группы и виды источников внутри них расположены по убыванию юридической силы).

1. Первичные общеимперские источники:

не подлежали изменению:

Божественные источники, кроме Ветхозаветных норм (заповеди Христа, заповеди апостолов, иные нормы Нового завета);

нормы статей 25 - 39 Основных законов Российской империи;

могли быть изменены только императором:

Учреждение Императорской фамилии;

могли быть изменены только по инициативе императора:

Учреждение Государственного Совета и Государственной Думы;

не могли быть изменены императорским «чрезвычайным указом»:

Основные законы Российской империи, кроме статей 25 - 39 (см. выше).

2. Вторичные общеимперские источники:

чрезвычайные указы;

Высочайше утвержденные мнения высших государственных органов (высочайше утвержденные распоряжения Совета Министров, высочайше утвержденные приказы министров, высочайше утвержденные доклады Сената, высочайше утвержденные определения Синода);

сословные обычаи (крестьянские обычаи, купеческие обычаи); законы, изданные для какой-либо местности или части населения; законы (манифесты, уставы, жалованные грамоты, уложения, императорские указы);

устные императорские распоряжения;

мнения высших государственных органов (мнения Государственного Совета, мнение Сената);

судебный прецедент.

3. Вспомогательные общеимперские источники:

церковные обычаи;

подзаконные нормативные правовые акты (определения Сената, определения Синода, приказы, распоряжения и инструкции министров, указы и инструкции Временных высших комитетов);

правовая доктрина (сочинения Отцов Церкви, догматика русских православных иерархов, труды правоведов);

исторические источники (Ветхозаветные нормы, акты византийского права).

4. Международные источники:

международные обычаи;

международные договоры.

5. Партикулярные источники:

законы регионального регулирования (положения об управлении губерниями, своды партикулярного права);

местное законодательство (законы, изданные в регионах до их присоединения к России, канонические нормы инославных и иноверных исповеданий);

региональные нормативные правовые акты (распоряжения губернаторов, грамоты митрополитов и епископов, распоряжения начальников губернских правлений, указы уездных ведомств;

местные обычаи (обычаи коренных народов);

локальные нормативные акты (положения об управлении имениями, приказы и инструкции заводчиков и иных работодателей).

Подробнее схема отражена в Приложении 2.

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: БОТАНЦОВ Иоанн Владимирович. ЭВОЛЮЦИЯ СИСТЕМЫ ИСТОЧНИКОВ ПРАВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (1832-1917 ГГ.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург - 2017. 2017

Еще по теме Источники общеимперского и местного права:

  1. § 2. Источники гражданско-правовых норм и источники общепризнанных принципов и норм международного права: соотношение понятий
  2. § 2. Развитие правового регулирования местных референдумов, голосования по отзыву депутата, члена выборного органа местного самоуправления, выборного должностного лица местного самоуправления, голосования по вопросам изменения границ муниципального образования, преобразования муниципального образования
  3. § 3. Источники «права ВТО»
  4. Источники материального и процессуального права
  5. §2. Источники налогового права и принципы налогообложения в Испании
  6. Источники национального и международного права
  7. Источники страхового права Европейского Союза
  8. § 2. Источники права, регулирующие эколого-политические вопросы
  9. Соотношение источников права в теории Р. Паунда
  10. Характеристика источников права Российской империи XVIII - начала XIX вв.
  11. Источники права в консервативной правовой идеологии России
  12. Взгляд Т. Парсонса на источники права
  13. § 5. Правовые акты Центрального банка Российской Федерации как источники финансового права
  14. 3.1. Система источников права Российской империи в период с 1832 по 1866 гг.
  15. Источники права во взглядах представителей американской социологической юриспруденции
  16. Источники светского и церковного права
  17. § 1.4. Источники права, регулирующего отношения торгового оборота в Шотландии
  18. § 2.1. Понятие, система и иерархия источников российского уголовно-процессуального права
  19. § 1.1 Источники международного права по вопросам иностранных инвестиций
  20. Судебное решение как источник права по Г. Бредемейеру
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -