<<
>>

§ 2.1. Социально-политическая природа правовой идеологии

Обращаясь к политической или социально-политической природе правовой идеологии, следует отметить, что она представляется для нас наиболее существенной. Политическое как феномен появляется лишь тогда, когда появляется политическая - искусственная социальная единица, которую мы называем политически организованным обществом.

М. Вебер отмечал, что для формирования целевого союза нужны, как минимум, две составляющие: «1) соглашение по поводу общих правил и 2) наличие собственных органов союза»[168]. В контексте же нашей проблемы, связанной с идеолого-правовым измерением политически организованного общества, необходимо обратить внимание, прежде всего, на общие правила, существующие на основе «соглашения». Итак, для формирования политически организованного общества просто необходимы: идеология как фальсификация интересов, идеология как консервация интересов, идеология как форма обеспечения анонимности интереса и как форма репрезентации «общего интереса». Первое в сочетании с третьим образуют идеологию государства, а второе в сочетании с третьим - идеологию гражданского общества.
Это и есть два основных сегмента правовой идеологии.

Правовая идеология - феномен социально-политический. И это придает ей определенную специфику. Идеология как механизм политически организованного общества всегда направлена на решение политически значимых задач. Она также предполагает определенного рода политику как последовательность осмысленных действий, направленных на достижение общезначимого результата в публичной сфере. Можно согласиться в этом контексте с мыслью о том, что функцией идеологии является овладение массовым сознанием, определение целей и задач разви-

169

тия политического пространства .

Любое политически организованное общество, политическая организация нуждаются в идеологии, так как именно идеология скрепляет политическое единство.

В этом плане интересна мысль Х. Арендт, которая указывает на принципиальную ошибочность представления, согласно которому все политические структуры основаны на повиновении (подчинении). Тем не менее, она признает, что «Использование термина «повиновение» применительно к политике восходит к вековой идее политической мысли, которая со времен Платона и Аристотеля утверждает, что всякий политический организм состоит из правителей и подданных и что первые отдают приказы, а вторые им подчиняются» . При этом она предлагает другое видение политики и отмечает, что «... любое действие, совершаемое общностью людей, можно разделить на две стадии: начинание, инициируемое «лидером», и совершение, когда к нему присоединяются другие, чтобы довести до конца то, что становится общим делом» . Таким образом, Х. Арендт справедливо полагает, что ни один человек в политическом пространстве не может совер- [169] [170] [171]

шить ничего без поддержки других людей , причем именно поддержки свободных граждан, а не подчинения подавляемых индивидов. Как правило, политическая сфера включает и подчинение, и подавление, однако ни одна политическая общность на этом не строится, она строится на поддержке (поддержка предполагает идейную или идеологическую согласованность). Именно с этим обстоятельством связана оригинальная, но, по сути, весьма тонкая и аргументированная идея Х. Арендт о том, что диктатура плоха не тем, что использует какие-либо бесчеловечные методы власти, а тем, что при тотальном подавлении и диктате исчезает сам феномен политической власти, власть утрачивает свой потенциал и эффективность, а общество становится все менее политически организованным, начинается его политическая деградация . Здесь следует подчеркнуть (хотя справедливости ради стоит сказать, что сама Х. Арендт с этим, вероятно, не согласилась бы, так как призывала к «мышлению без протезов», а идеология предоставляет для мышления такие «протезы», и, более того, в этом ее задача), что именно идеология политически организованного общества позволяет создать необходимые условия не для подчинения, но для поддержки начинаний власти и самой этой вла-

174

сти

Г оворя о политической природе правовой идеологии, следует отметить, что фактом представляется то, что идеология выражает политические интересы.

Сами политические интересы динамичны и напрямую зависят от политической конъюнктуры, а более или менее стабильное политико-социальное образование должно иметь общие законсервированные интересы, четко сформулированные. В идеологии же интересы как раз «отчуждаются» от их носителей и способны предстать в таком законсервированном, необходимом для политического образования качестве. Таким образом, функция социальной интеграции является системообразующей функцией любой идеологии, обусловленной ее социально-политической [172] [173] [174] природой, так как любое политическое единство есть единство идеологическое. Здесь мы говорим и о том, что каждая политическая группа обладает не только одной «системой ценностей», и о том, что в ней вырабатывается специфическая коммуникативная среда, выражающаяся в особом значении понятий, системе коннотаций и так далее, и специфический способ мышления, считающийся допустимым, «нормальным» и «правильным». Таким образом, идеология в обществе не только выражает определенную систему ценностей, но и формирует стандарты «нормального» дискурса, его правила.

Далее следует обратить внимание на такую особую организацию политической власти в обществе как государство. М.А. Рейснер понимал государство как идеологический феномен . Идеология существует не только в государственно организованном обществе, однако, без сомнения, в государстве она наиболее очевидна ввиду ее формализации. Идеология приобретает в государстве иное качество, особо ее отличающее. При этом государственность представляет собой механизм дифференциации власти в политически организованном обществе посредством права. Право и правовые представления формируют правила и условия существования политической власти и всего политического образования в целом. Соответственно, государственно организованное общество предполагает как развитую «идеосферу», так и развитую правовую систему, которая не нужна в догосударственном образовании, так как в последнем вопрос стабильности власти и политической структуры в целом не так существенен.

Таким образом, государственная организация политического общества предполагает властвование по праву (правилам). При этом не исключен произвол, однако без правил государство обойтись не может. Именно правила рождают предсказуемость в социальных отношениях и, как следствие, обеспечивают их стабильность и «воспроизводимость»[175] [176].

Здесь мы встречаемся с интересным феноменом трансформации, когда государственная политическая идеология приобретает качество правовой. Очевидно, что государству необходима идеология, а наиболее нейтральной формой ее обеспечения является именно правовая идеология. Таким образом, идеология государства представляет собой феномен социально-политический по своей природе (основаниям и происхождению) и, наряду с этим, она в своем завершенном виде, в сущности, становится правовой, так как обосновывает не просто политическое единство, но и имеет своим предметом порядок - право властвования, распределение статусов, структуру общества и так далее. Не случайно рядом авторов подчеркивается связь именно правовой идеологии с государством . Следует отметить, что здесь речь идет не просто о соотношении правового и политического в идеологии государства как о соотношении содержания и формы. Речь идет об изменении функциональной нагрузки идеологии и отчасти самого способа ее функционирования. Так, по содержанию любая политическая идеология может рассматриваться как религиозная, эстетическая и так далее. Не является исключением и идеология государства. Однако, при этом идеология остается по своей природе социально-политической (это и отличает религиозную по своему содержанию идеологию от собственно религии как системы религиозных идей). Идеология государства, являясь социально-политической по своей природе, также может включать различное содержание, но в своей сущности она в наиболее развитых и «завершенных» политических формах государства становится правовой. В общем можно сказать, что самая «передовая», то есть развитая и эффективная социально-политическая идеология современного государства - это правовая идеология.

Следует обратить внимание на ценностный строй правовой идеологии с точки зрения ее политической природы. Здесь можно заметить, что в политической идеологии всегда существует ценность власти, политического единства и, для современной либеральной правовой идеологии - ценность свободы, прогресса [177] и равенства (следует отметить, что ценность порядка здесь не существенна). Власть как ценность рассматривается как сочетание свободы и общественнозначимых ограничений. Эти ценности представлены и в правовой идеологии, в ее идейном строе. Так, идейный строй правовой идеологии содержит ряд идей, выражающих политические ценности. Эти идеи в содержании правовой идеологии, однако, несколько «преломлены» и дополнены правовым контекстом.

Так, политическая идея власти представлена в правовой идеологии идеей публичной политической власти как права. Это означает, что власть признается имеющей смысл только в том случае, если она предстает как право, иначе она не только пагубна, но и неэффективна и, в принципе, теряет свое качество политической власти, превращаясь в совокупность эффектов насилия. Именно через представление о власти как о праве происходит ее легитимация в рамках правовой идеологии. Следует отметить, что для восприятия власти как права имеет значение как происхождение власти, так и ее использование, но в рамках правовой идеологии, в отличие от религиозной, речь идет об оценке не с позиции религиозных ценностей, а, скорее, с позиции политико-правовых критериев эффективности (что предполагает также учет аксиоматики правового сознания гражданского общества), ответственности и соблюдения процедур. На основании всего этого синтезируется характеристика справедливости, которая и является подтверждением правового характера власти.

Идея свободы лежит в основе современной политической идеологии (современная политическая идеология основана на либеральных ценностях), она сама по себе правовой идеей не является. В.П. Малахов отмечает: «Ассоциация права со свободой является традиционной для западной философско-правовой и юридической мысли. Заметим, однако, что право исторически связано не со свободой, а с индивидуализацией нормированного образа жизни. Проблема свободы возникает в обществах политических, а убежденность в ее внутренней связанности с правом становится парадигмой общественного сознания лишь в Новое время, когда господствующим становится юридическое мировоззрение» . Далее ис- [178]

следователь указывает на то, что «.... свобода, поскольку эта свобода реальная и

179

социальная, является понятием, характерным для политического сознания» . Однако, идея свободы становится правовой в определенных правовых контекстах. Так, например, если свобода понимается в соотношении с категорией ответственности, то здесь речь идет о правовой свободе. Правовая идеология рассматривает свободу как условие ответственности, а ответственность - как то, что предполагает свободу (это, например, особенно хорошо заметно в юридическом контексте в уголовно-правовом дискурсе, когда речь идет о вменяемости и невменяемости). В самой правовой идеологии идея свободы может рассматриваться и в других контекстах, которые имеют второстепенное значение: в рамках идеи порядка (где свобода ограничена порядком или как таковая, или по формам своей реализации) и в рамках идеи справедливости (например, в контексте проблематики прав человека). В обоих случая речь идет о мере свободы. А мера свободы - это, по мнению В.П. Малахова, собственно правовое понятие . Все это формирует правовые дискурсы свободы. Таким образом, политическая идея свободы особым образом «осваивается» правовой идеологией.

Идея равенства также является политической (несмотря на то, что в рамках некоторых интерпретаций она предстает, скорее, как экономическая). Так, можно согласиться с высказыванием о том, что «... социальное равенство, поскольку оно реально, является равенством политическим, т.е. таким, для которого индивидуальные различия между людьми оказываются несущественными, социально не различимыми» . В системе правовой идеологии эта идея, однако, приобретает новые смыслы. Так, идея равенства как правовая идея предстает в виде формального равенства, которое предполагает своего рода равенство перед «правилами игры». Формальное равенство служит критерием определения меры свободы, которая может считаться правовой. При этом данная идея не исключает фактическое неравенство; более того, она создает для него определенные условия, фактически легитимируя его равными формальными условиями. Правовая идеология всегда [179] [180] [181] ограничивается именно такой интерпретацией равенства (не случайно понимание права, в рамках концепции В.С. Нерсесянца, как тождественной справедливости меры свободы, реализованной на основе принципа формального равенства).

Идея иного является важной политической идеей . Эту идею в социальном измерении можно отождествить с политической категорией «враг», предложенной К. Шмиттом. Разделение друга и врага выступает в качестве основного политического различения, при этом, по мнению немецкого юриста, категория «враг» является наиболее важной. Государство через систему идеологии актуализирует идею иного по отношению ко всему, что ему угрожает и противоречит действиям государства . Актуализация этой идеи способствует формированию самосознания народы, его единению перед лицом «иных», социальной мобилизации; это важно и для политической самоидентификации (тот случай, когда мы отвечаем на вопрос «кто мы?» через определение того, кем мы не являемся) . В рамках правовой идеологии идея иного выражена в идее противоправного и более акцентирована в идее преступного. Как противоправные определяются состояния, качества, действия, которые противоположны нормальному состоянию и рассматриваются как несправедливые и нарушающие порядок.

Идея прогресса в политическом плане понимается как идея «расширения» политического организма (прогресс как рост), как постоянная трансформация политической системы общества (рассматриваемая как позитивное явление), как качественное совершенствование политического организма. В сфере правовой идеологии эта идея представлена через идею о возможности преобразования мира при помощи права. Следует отметить, что сегодня преобразовательный потенциал права явно переоценен, и это находит косвенное выражение в разрастании законодательного массива, в попытках «сломать через закон» правовую реальность, насадить в обществе при помощи права не свойственные для этого общества практики. Вместе с тем, в рамках правовой идеологии защищается мысль о том, [182] [183] [184] что основным выражением прогресса выступает правовая политика государства, а также правовая практика.

Механизмы действия политической идеологии различны и многообразны, они не являются собственно политическими (скорее мы можем говорить об их эстетической, религиозной, магической и психологической природе), при этом они полностью принимаются и, во многом, с элементами специфики (идейным строем правовой идеологии, использованием юридических механизмов) передаются правовой идеологии. Эти механизмы являются политическими в силу того, что их действие оказывается возможным в политически организованном обществе, а также ввиду того, что они вызывают политические эффекты.

Следует подчеркнуть, что для политически организованного общества наиболее принципиальным в идеологическом плане является вопрос самоидентификации на личностном, групповом и публично-политическом общесоциальных уровнях. Для государства важно, чтобы его граждане отождествляли себя с самим этим государством как политическим образованием, иначе государство окажется неэффективным и нежизнеспособным. При этом государство вынуждено искать источник своего авторитета (и суверенитета) вовне. Так, оно часто обращается к религиозной и иным формам идеологии, и идеологическая идентификация происходит, как бы, опосредованно: гражданин придерживается определенных (например, религиозных) взглядов, которые защищает государство, а как только оно прекращает их защищать, то превращается в «банду разбойников» (Фома Аквинский). Такое государство не соответствует современному представлению о государственности. Так, государства средневековой Европы явно страдали «идеологической недостаточностью», что выражалось в продолжавшемся долгое время господстве Римской католической церкви в ряде сфер политической жизни средневекового общества. Однако, по мере усиления государства религия и религиозные институты отходят на второй план, государственная идеология начинает формироваться на основе достаточно общих позиций, принятых всеми и оставляющих пространство для идеологической манипуляции. Право как сфера справедливости и порядка начинает производить новые смыслы, становится самоценным; в конце концов, возникает современный феномен правовой идеологии.

Если любая политическая идеология, прежде всего, обосновывает управляемое социальное единство, то правовая идеология кроме того обосновывает определенный, достаточно институционализированный порядок управления гораздо лучше, чем другие формы идеологии. Таким образом, правовая идеология как идеология государства обладает всеми функциональными характеристиками любой другой политической идеологии, но в дополнение к ним получает новую функциональную нагрузку и, в частности, функцию объяснения нормативного порядка. Последний выражается в нормативном регулировании, статусах, социальной иерархии и так далее.

Важно выделить политические функции правовой идеологии, то есть функции, обусловленные ее политической природой.

В отношении права - это содержательная (неправовая) легитимация юридического права. Эта функция, как бы, вторична для правовой идеологии. Можно наблюдать в государствах традиционалистского типа или в государствах, основанных на религиозной идеологии, тот факт, что право тесно связано с господствующей идеологией. Оно подпитывается и укрепляется этой идеологией и представляет собой своеобразную надстройку над ней (ее продолжение, ее часть), однако в государствах такого типа право и правовые идеи еще не становятся самостоятельным источником авторитета, а государство легитимируется через представления иного рода (например, религиозные).

В отношении личности мы можем определить политическую функцию интеграции ее представлений в идеологическую сферу политического пространства (формирование типового мировоззрения). Именно такое типовое мировоззрение первоначально задает координаты любого социального дискурса. Это залог «единомыслия», обеспеченный не только единым содержанием сознания, но и общими стандартами и методами осмысления политической реальности. Здесь, как мы уже отмечали, важен вопрос самоидентификации личности. Политическому сообществу необходимо, чтобы подавляющее большинство ощущало себя гражданами государства, ассоциировало себя именно с этим государством. Очень хорошо это прослеживается в контексте размышлений известного исследователя идеологии и правовой идеологии М.А. Рейснера, который отмечал, что государство - идеологический феномен, он возникает именно в силу того, что каждый или почти каждый гражданин осознает себя гражданином .

В отношении политического общества правовая идеология обладает функцией консолидации (важную роль идеологии в этом плане справедливо отмечал В.М. Курицын)[185] [186]. Эта функция тесно связана с предыдущей. Типовое мировоззрение обеспечивает консолидацию общества вокруг единых ценностей, общих способов осмысления действительности, общих правил коммуникации. Важно подчеркнуть, что для любого государственно организованного общества актуален и, более того, жизненно важен вопрос контроля над символическими элитами. Именно идеология обеспечивает лояльность «властителей дум» не в том смысле, что они не могут выйти за рамки ее содержания, а в том смысле, что они не могут выйти из пространства дискурса, навязываемого идеологией, не могут изменить сам способ мышления. Если даже этот способ мышления и изменяется, то ему не будет доставать коммуникативного потенциала для своего распространения на то, чтобы подорвать существующий идеологический дискурс или трансформировать его. Следует заметить, что когда мы перенимаем определенные, внешние по отношению к политическому сообществу дискурсы, что сегодня неизбежно происходит, то неминуемо сталкиваемся и с опасностью разрушения существующего внутри идеологического дискурса и потерей контроля над символическими элитами, которые могут быть ориентированы вовсе не на идеологический дискурс своего политического сообщества. Такие феномены встречались в диссидентском движении в СССР. Часто мы видим и сегодня, что некоторые представители высокообразованной символической элиты не склонны быть идеологически лояльными по отношению к своему политическому сообществу.

В отношении государственного аппарата - это функция легитимации государственной власти. Любая идеология, транслируемая государством, имеет цель легитимации власти. Здесь как раз и проявляется политическая природа любой идеологии. Не является исключением и идеология правовая. Именно сегодня наиболее востребованы правовые формы легитимации власти. Мы уже отмечали, что в контексте правовой идеологии власть позиционируется в качестве права. При этом политическая власть из-за отсутствия действительного всеобщего политического интереса, который едва ли может быть заменен фикцией «государственного интереса», нуждается в постоянной идеологической легитимации. Эта легитимация осуществляется посредством ресурса правовой идеологии через легитимацию власти как порядка, где отношение власть/подвластные снимается, и власть рассматривается как диапозитив власти, а также через правовую идею ответственности, где власть представлена как «сверхсвобода» («сверхвменяемость»), предполагающая ответственность как за себя, так и за всех в политическом пространстве. В целом такая власть представляется как справедливая, а значит легитимная.

Также важной политической функцией правовой идеологии является маскировка различия политически организованного общества и государственного аппарата (именно в этом неопределенном смысле используется категория «государство» или такие понятия как «воля народа», «государственный интерес», «публичный интерес», «народный суверенитет»). Эта функция может рассматриваться как одна из форм реализации функции легитимации государственной власти, однако может быть рассмотрена и как самостоятельная. Действительно, когда мы говорим о «государственном интересе» или «публичном интересе», то подразумеваем интерес всего общества, который в силу «эффекта оракула» (П. Бурдье) «оглашается» государством. П. Бурдье утверждал, что смысл легитимности заключен в теологическом понятии fides implicita - негласном доверии, молчаливой самоотдаче, когда выбирают свое мнение через выбор своего официального представи-

теля . Для многих научных школ, в частности, для марксистского направления научной и философской мысли, становится очевидным фиктивный характер «государственного интереса», за которым кроется интерес групп, классов, аппарата и так далее. Следует уточнить, что для реализации функции маскировки различия политически организованного общества и государственного аппарата в русском языке есть определенные предпосылки. Действительно, понятие «государство» употребляется нами в обоих этих значениях и зачастую из контекста не вполне ясно о каком государстве мы на самом деле ведем речь. Тем не менее, в других языках существуют разные понятия для обозначения государства как аппарата и государства как государственно организованного общества, однако в условиях современного дискурса это не существенно. Важно понимать, что правовая идеология через идею о том, что законы выражают волю и интересы народа, что правоприменительные органы через служение закону служат всему народу и тому подобные представления, способствует сокрытию различия государства как страны (как государственно организованного общества) и государства как аппарата управления и принуждения.

Не следует говорить о политических функциях правовой идеологии по отношению к гражданскому обществу ввиду того, что они тождественны правовым и, по сути, выступают не как обусловленные политической природой, а как обусловленные сущностью правовой идеологии. Как мы отмечали в первой главе, гражданское общество - феномен правовой, и правовая идеология как идеология государства в целом - обязательное условие его существования, то есть само существование гражданского общества обусловлено ведущим положением правовой идеологии в идеологической сфере всего политически организованного общества. Гражданское общество в определенном смысле - продукт правовой идеологии. Можно сказать, что верно и обратное утверждение; дело в том, что правовая идеология и гражданское общество взаимообусловлены и на различных этапах своего развития могут оказывать друг на друга формирующее влияние различной степени интенсивности. [187]

Подводя итог рассмотрению политической природы правовой идеологии - наиболее для нее важной, а также ее функций, обусловленных этой природой, следует сделать определенные выводы и обобщения.

1. Правовая идеология выступает самой завершенной формой политической идеологии государственно организованного общества. Политическую природу следует полагать наиболее существенной для нее и ее функциональных характеристик. В этом смысле следует отметить то, что правовая идеология - это самый, на настоящий момент, совершенный политический инструмент идеологического обеспечения существования и функционирования государства.

2. Правовая идеология испытывает влияние ценностного строя политического сознания и политических идей, которые в ее системе предстают в особом контексте и особым образом интерпретируются.

3. Элементы механизма политической идеологии воспринимаются и правовой идеологией, в определенной степени отдельные из них наделяются некоторой спецификой, однако в вопросе исследования политической природы правовой идеологии это представляется несущественным.

4. Следует выделить политические функции правовой идеологии, понимая их как функции, обусловленные ее политической природой. В отношении самого права и правовой системы в целом политической функцией правовой идеологии является их содержательная неправовая легитимация, в отношении личности политической функцией правовой идеологии выступает функция интеграции представлений личности в идеологическую сферу политического пространства, в отношении политического общества (политически организованого общества в целом) - функция консолидации, в отношении государственного аппарата - функция легитимации государственной власти. Следует отдельно выделить такую функцию, как маскировка различия политически организованного общества и государственного аппарата. В отношении гражданского общества политические функции не выделяются ввиду того, что функциональная связь правовой идеологии и гражданского общества определяется и полностью исчерпывается сущностными функциями правовой идеологии.

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: Клименко Алексей Иванович. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2.1. Социально-политическая природа правовой идеологии:

  1. § 2.2. Социально-экономическая природа правовой идеологии
  2. Глава 2. ПРИРОДА ПРАВОВОЙ ИДЕОЛОГИИ
  3. § 2.4. Моральная природа правовой идеологии
  4. § 4. Доступ к информации о деятельности политических партий и других общественных объединений, а также иной социально- политической информации
  5. §1. Понятие и социально-правовая природа института правового поощрения
  6. § 1.4. Правовая идеология как особая форма идеологии современного общества
  7. § 1. Социальная и правовая природа института необходимой обороны
  8. Глава 1.Социально-правовая природа института деятельного раскаяния
  9. § 1. Понятие, сущностная характеристика, социальная природа собственности как объекта уголовно-правовой охраны.
  10. Глава 1. Понятие, содержание и социально-правовая природа поощрительных институтов уголовно-исполнительного права
  11. Природа и особенности социальных услуг в постиндустриальномобществе
  12. Юридическая природа и социальная роль Церкви.
  13. Социально-политическая сущность и роль выборов в формировании основ народовластия в Российской Федерации.
  14. §2. Социальная природа норм профессиональной этики адвоката
  15. § 5.2. Мифологизированные правовые концепции и теории (правовые мифы) как элементы содержания правовой идеологии
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -