<<
>>

§3. Соотношение концепции «beneficial owner» дохода с принципами экономического присутствия, существенной деловой активности

Немаловажной практической проблемой, связанной с вопросом признания иностранного получателя дохода «beneficial owner» для целей применения налоговых соглашений, является степень его экономического присутствия (далее - «economic substance»), наличие существенной деловой активности (далее - «substantive business activity») и уплата налогов с полученного дохода в договаривающемся государстве.

Отметим, что наличие «economic substance» и «substantive business activity» у иностранной компании означает, что у нее, помимо юридической регистрации и комплекта учредительных документов, есть физическое присутствие в государстве своего резидентства, а именно: офис, местные директора, сотрудники и ведение реальной предпринимательской деятельности.

В ст. 7 и ст. 312 НК РФ, регулирующих концепцию «beneficial owner» дохода, наличие «economic substance», «substantive business activity» и налогообложения дохода в государстве резидентства у иностранной компании не выделяется в качестве критерия определения статуса «beneficial owner» дохода.

Однако Минфин России в своем письме от 27.03.2015 г. № 03-08- 05/16994, разъясняет, что при определении «beneficial owner» дохода, могут приниматься во внимание документы (информация), подтверждающие:

1) осуществление иностранным получателем дохода фактической предпринимательской деятельности именно в государстве своего резидентства;

2) уплату налога при последующей передаче полученных денежных средств.

В письме от 17.05.2017 г. № СА-4-7/9270@ ФНС России заявила, что, исходя из складывающейся судебной практике применения данной концепции и определения права на применение норм международных соглашений, льготы должны предоставляться лишь иностранным компаниям, имеющим экономическое присутствие в государстве резидентства, использующим доход

в предпринимательской деятельности (получающим экономическую выгоду от дохода) .

В связи с чем налоговым органам по таким спорам

рекомендовано уделать особое внимание осуществлению иностранной организацией предпринимательских функций.

Согласно позиции российских налоговых органов, «степень

экономической связи» иностранного получателя дохода, претендующего на применение к нему налогового соглашения, с государством резидентства, влияет на признания его «beneficial owner» дохода.

В российской судебной практике ранее не поддерживался такой подход налоговых органов. В частности, Девятый арбитражный апелляционный суд в своем постановлении от 26.01.2015 г. по делу № А40-100177/13 [225] [226] [227] (обстоятельства дела изложены в приложении № 1.1. работы), сделал важные практические выводы о факторах, не имеющих значения при установлении «beneficial owner» дохода:

227

(a) - со ссылкой на п. 14 б) Отчета ОЭСР о кондуитных компаниях указал: «факт, что основной функцией является владение активами (правами), - само по себе не достаточное основание для того, чтобы причислить иностранное лицо к категории посредника, хотя это может указывать на необходимость проведения дополнительного расследования»;

(b) - отсутствие сотрудников у иностранной компании не говорит об отсутствии статуса «beneficial owner»;

(c) - налогообложение в государстве резидентства иностранного

получателя дохода не является критерием определения «beneficial owner» дохода.

При этом в последнее время во всех делах, посвященных концепции «beneficial owner» дохода в отношении дивидендов, рассмотренных российскими судами в пользу налоговых органов, устанавливались следующие фактические обстоятельства, свидетельствующие о

«техническом» характере деятельности иностранной организации - резиденте

228

договаривающегося государства :

1) отсутствие ведения ею предпринимательской деятельности;

2) единственный получаемый доход - дивиденды от источников в РФ, не считая доход в виде курсовых разниц;

3) единственные расходы - управленческие и затраты на содержание компании;

4) отсутствие персонала, зарегистрированного офиса;

5) нет обязанности по уплате налогов на территории договаривающегося государства (это возникает тогда, когда получаемые дивиденды не облагаются налогом, а с выплачиваемых дивидендов (в том числе офшорным организациям) не удерживается налог у источника на территории договаривающегося государства в силу внутренних налоговых правил, при этом у иностранной организации нет дохода от активной деятельности, облагаемого корпоративным налогом на прибыль).

Согласно позиции ФНС России и Минфина РФ , указанные критерии являются признаками, свидетельствующими об отсутствии у иностранной организации статуса бенефициарного собственника дохода и права на [228] [229] [230]

применение налоговых соглашений.

Однако в мировой науке и практике в сфере международного налогового права также до сих пор остается нерешенным вопрос, влияет ли наличие или отсутствие «economic substance», «substantive business activity» в государстве резидентства у иностранной компании на подтверждение ей статуса «beneficial owner» дохода.

По поводу соотношения концепции «beneficial owner» дохода и принципа «economic substance» и теста «substance business activity» можно выделить два направления мысли:

I. первое направление заключается в том, что концепция «beneficial owner» дохода и тесты «economic substance» и «substantive business activity» в той или иной степени связаны между собой. Важно отметить, что ОЭСР при выпуске комментариев по вопросам международного налогообложения в своих ранних документах исходила из предположения о допущении наличия логической связи между существенной деловой активностью и «beneficial ownership» на доход. Так, в параграфе 119 отчета ОЭСР 1998 г. о Пагубной конкуренции в области налогообложения устанавливалось, что компаниям, не осуществляющим экономических функций, может быть отказано в договорных налоговых преимуществах, поскольку они не рассматриваются в качестве «beneficial owner» дохода, формально распределенного им . Из этого положения следует вывод, что ранее ОЭСР могла не признать за иностранными компаниями без экономических функций или существенной деловой активности статуса «beneficial owner» дохода. Данное направление мысли в международной налоговой практике зарубежных стран можно условно разделить на два подхода по степени связанности данных правил:

1) отсутствие «economic substance» и «substantive business activity» у иностранного получателя дохода принимается во внимание в качестве одного [231] из негативных факторов, влияющих на признание у иностранного лица статуса «beneficial owner» дохода, но не имеющих определяющего значения.

Так, из анализа многих иностранных судебных решений видно, что такие фактические обстоятельства дела, как отсутствие у иностранного получателя дохода офиса, основных средств и персонала в государстве резидентства играют важную роль для целей отказа в признании его «beneficial owner». Так, в постановлении от 16.12.2011 г. по делу № 10-02772/SKM № 2012.26 (Приложение № 2.10 работы). Датский налоговый трибунал при признании кондуитной компанией иностранную организацию на Кипре, получившей доход от датской компании в виде дивидендов, в том числе указывал, что кипрская холдинговая компания в период осуществления финансовых операций с доходом, не имела офиса, сотрудников на Кипре и не вела фактическую предпринимательскую деятельность. Однако определяющим фактором признания кипрской компании кондуитной в данном деле было все же наличие у нее обязанности перечислить полученный пассивный доход офшорной компании в полном объеме;

2) согласно второму подходу наличие у иностранной компании «economic substance» и «substantive business activity» является одним из наиболее значимых критериев определения «beneficial owner» дохода или более кардинально, тесты «economic substance» и «substantive business activity» применяются вместо концепции «beneficial owner» дохода.

Некоторые зарубежные авторы называют такой подход применением суррогатных тестов вместо концепции «beneficial owner» дохода, суть которых заключается в фокусировке не на вопросе наличия у компании фактического права собственности («beneficial ownership») на полученный доход, а на какой-то другой, по их мнению более уместной, фактической материи . Так, в налоговой практике некоторых странах, предоставление [232] налоговых льгот по налоговым соглашениям может ограничиваться компаниями - резидентами договаривающих государств, осуществляющими существенную предпринимательскую деятельность.

Ярким примером такого подхода является Китай. На национальном уровне Китая общие критерии определения «beneficial owner» дохода уже давно были выработаны в Циркуляре Г осударственной налоговой администрации (ГНА) КНР №2 601 от 27.10.2009 г.[233] По Циркуляру ГНА Китая № 601 от 27.10.2009 г. «beneficial owner» дохода, помимо наличия у него права собственности и контроля над доходом или над имуществом и правом, от которых такой доход получен, а также отсутствия у него признаков агента и кондуитной компании, должен быть вовлечен в существенную хозяйственную деятельность - производственную, по распространению продукции или управлению. Также в данном Циркуляре ГНА Китая выделяются среди прочих следующие признаки кондуитной компании:

(a) - ведет минимальную деятельность или вовсе не осуществляет никакой активности, кроме владения активами или правами, по которым получает доход;

(b) - размеры его активов, масштаб деятельности и количество персонала непропорционально малы по сравнению с суммой полученного дохода;

(c) - доход заявителя не подлежит налогообложению, освобождается от налогообложения, или облагается по очень низкой эффективной налоговой ставке.

В указанных признаках кондуитной компании выражается одна из главных особенностей применения концепции «beneficial owner» дохода в Китае. Она заключается в том, что иностранный получатель дохода, претендующий на применение налогового соглашения Китая, должен не только доказать наличие у него фактического права на доход, но и продемонстрировать свое «economic substance» в государстве своего резидентства.

При использовании таких негативных факторов «beneficial owner» налоговые органы Китая, как правило, в первую очередь или даже исключительно сосредоточены на исследовании «economic substance» налогоплательщика в государстве резидентства без обращения особого внимания изучению права на доход. Многие специалисты в области международного налогообложения в Китае убеждены, что если «economic substance» будет успешно продемонстрирован иностранным налогоплательщиком, то его скорее всего признают «beneficial owner» дохода, полученного из Китая , для целей применения китайских налоговых соглашений. В ситуациях, в которых иностранная компания - получатель дохода из источников Китая, имеет только одного - двух работников, мало активов и осуществляет только владение акциями, наличие статуса «beneficial owner» обосновать практически невозможно.

Необходимость обязательного соблюдения иностранным получателем дохода требования «economic substance» и «substantive business activity» для квалификации его как «beneficial owner» дохода подтверждается также практикой применения данной концепции местными налоговыми администрациями Китая. В качестве иллюстрации рассмотрим два дела, в которых было отказано иностранным компаниям в признании за ними статуса «beneficial owner» дохода: «Чунцин» (Chongqing case), июнь 2010 г. и «Аньхой» (Anhui case), март 2011 г.

При рассмотрении первого дела «Чунцин» (обстоятельства дела см. Приложение № 2.11. работы) местная налоговая администрация в Чунцине [234] [235] провела оценку наличия статуса «beneficial owner» дохода у маврикийской компании, получившей дивиденды от своей китайской компании, по итогам которой пришла к выводу об отсутствии у нее статуса «beneficial owner» дивидендов и права на применение налоговой ставки 5 % по соглашению, поскольку:

1) в течение 2007 г. и 2009 г. осуществила несколько перечислений своей материнской компании в США на сумму, в общей сложности составляющей 90 % дивидендов, полученных ей от китайской компании;

2) основной предпринимательской деятельностью Маврикийской компании было владение акциями и получение доходов в виде дивидендов, процентов и других пассивных доходов;

3) На Маврикии налоговая нагрузка Маврикийской компании была равна нулю и исходящие дивиденды, полученные нерезидентом, были освобождены от налогов;

В результате, маврикийской компании пришлось заплатить налог с полученных дивидендов по ставке 10 %, по китайскому налоговому законодательству, на сумму более 7, 9 млн. долларов США.

Во втором деле «Аньхой», рассмотренном в марте 2011 г., местной налоговой администрацией Китая было отказано барбадосской компании в применении налоговых льгот при налогообложении дивидендов по соглашению между Китаем и Барбадосом. Барбадосская компания получила дивиденды в результате распределения их китайской совместной компанией PRC JV. После рассмотрения учредительной информации о барбадосской компании, местная налоговая администрация Китая определила, что она была офшорной компанией с ограниченной ответственностью по законам Барбадоса, не имела экономического присутствия в нем, на основании чего постановила, что барбадосская компания была кондуитной компанией, а не «beneficial owner» выплаченных из Китая дивидендов.[236] [237] [238]

Исходя из изложенного, следует обратить внимание на сближение подходов в России и в Китае в части соотношения концепции «beneficial owner» дохода и концепции «economic substance» и «substantive business activity».

Обращение особого внимания налоговыми органами Китая при применении концепции «beneficial owner» дохода на «economic substance» и «substantive business activity» китайские специалисты в области международного налогообложения объясняют следующей логикой:

- во-первых, если получатель имеет фактическое право контролировать присвоение и распоряжение доходом, такое право должно проявляться в правовой, экономической и фактической возможности его реализовать и поддерживаться его бизнес - деятельностью и организационной структурой ;

- во-вторых, китайские специалисты говорят о «механическом применении» китайскими налоговыми органами концепции «beneficial owner» дохода посредством соблюдения того, что было четко указано в Циркуляре ГНА Китая № 601 от 2009 г., во избежание неясностей . Поскольку право собственности неуловимо и правовые отношения трудно различить, а основные виды деятельности осязаемы и объективны, они стали предпочтительным эталоном для налоговых органов Китая.

Некоторые зарубежные ученые пытаются объяснить причины применения судами суррогатных тестов вместо теста «beneficial owner»

дохода следующим образом. С традиционной формальной точки зрения на значения слов «компания» и «собственность», компания является отдельным правосубъектом, обладающим самостоятельным статусом, может

рассматриваться не юридическим владельцем и «beneficial owner» доходов, которые она получает, и на основании чего иметь право на преимущества по налоговому соглашению. В свою очередь, концепция «beneficial owner» дохода в контексте налоговых соглашений не интерпретируется в строгом юридическом смысле, так как в таком случае она не дала бы эффекта по отношению к кондуитным компаниям в свете традиционного юридического взгляда на компании и значение «владения». В результате этого, суды решили, что не в состоянии применить тест «beneficial owner» дохода в буквальном смысле, а для того, чтобы не допустить резидентов недоговаривающихся государств с помощью кондуитных компаний к получению налоговых договорных преимуществ суды разных стран пытаются применить суррогатные тесты вместо теста «beneficial owner» дохода[239], в том числе соединив его с принципом «economic substance».

II. Второе направление мысли основывается на отсутствии логической и юридической связи между концепцией «beneficial owner» дохода и тестами «economic substance» и «substantive business activity».

Так, в обновленных Комментариях ОЭСР 2014 г. принцип «economic substance» называется в качестве отдельного противоуклонительного положения наряду с концепцией «beneficial owner» дохода[240] [241]. Более того, в связи с отсутствием единого мнения по рассматриваемому в данном параграфе вопросу в мировой практике, в Проекте ОЭСР 2011г. , посвященном

определению «beneficial owner», было предложено специально разъяснить, что «чистая холдинговая компания может быть «beneficial owner», и что признание ее таковой «не зависит от физического присутствия (physical substance), от наличия офиса или персонала».

В зарубежной судебной практике также можно встретить подход, что отсутствие у иностранной компании признаков «economic substance» и «substantive business activity» не имеет значения при определении у нее статуса «beneficial owner» дохода. В частности, при принятии решения Верховным Судом Канады по делу «Prevost Car» (Приложение № 2.5. диссертации) тот факт, что нидерландская компания «Prevost Holding» не обладала какими-либо основными средствами или иным имуществом, за исключением акций канадской компании, не располагала офисным помещением, не имела сотрудников, не повлиял на признание ее «beneficial owner» дивидендов, полученных от канадской дочерней компании .

Равным образом в постановлении Верховного Суда Италии от 28.12.2016 г. № 27113 (Приложение № 2.15. диссертации) также указывается, что

статус «beneficial owner» полученных дивидендов у материнской компании не зависит от наличия иного дохода, кроме дивидендов, ведения иной деятельности, кроме владения акциями в обществах, размера операционных и управленческих расходов, операционной дебиторской задолженности. Ведь в силу своего юридического статуса у (суб) холдинговой организации у нее может не быть штата сотрудников, развернутой административно- [242] [243] управленческой структуры и места эффективного управления[244] [245]. Согласно позиции итальянского специалиста в международного налогообложения Марко Росси, перечисленные факторы согласуются с типичными функциями и ролью холдинговой компании и не отрицают статус бенефициарного

245

владельца и право на получение льгот по налоговым соглашениям . Верховный Суд Италии прямо отклонил идею о том, что для того, чтобы квалифицировать материнскую организацию как «beneficial owner» дивидендов, холдинговая компания должна иметь минимальный уровень организации, включая сотрудников и офисы, а также заниматься предпринимательской деятельностью, производящей операционную дебиторскую задолженность, помимо держания акций дочерних компаний и получения от них дивидендов. Представленное решение Верховного Суда Италии демонстрирует, что холдинговая компании при определенных обстоятельствах должна претендовать на использование пониженных налоговых ставок по налогу у источника по налоговому соглашению, независимо от ведения ею активной предпринимательской деятельности.

Такой позиции придерживаются многие зарубежные ученые и специалисты. Так, налоговый специалист Джек Бернштейн [246] писал, что «компания без сотрудников не обязательно является номинальным держателем, агентом или кондуитной компанией. Нет ничего необычного в том, что холдинговая компания не имеет офиса или сотрудников». Согласно позиции швейцарского доктора юридических наук Марселя Юнга, вопрос о существе компании в государственной резиденции (например, офисы, сотрудники и т.д.) не имеет ничего общего с концепцией «beneficial owner» дохода. Иностранная компания - «почтовый ящик» («a letter-box company»), являющаяся резидентом другого договаривающегося государства, также может быть юридическим и «beneficial owner» дивидендов, полученных от швейцарской дочерней компании. Отказ в признании «beneficial ownership» на доход будет результатом рассмотрения фактов, связанных с конкретными корпоративными и договорными правоотношениями, делающими компанию - «почтовый ящик» по отношению к полученному доходу просто номинальным держателем или агентом, действующим в отношении заинтересованных

247

сторон .

Профессор Р. Данон в своих комментариях к МК ОЭСР тоже высказывался по данной проблеме следующим образом. Он заявлял что «характер экономической связи получателя дохода, ... помимо того факта, что он является резидентом договаривающегося государства, не имеет существенного значения для признания его «beneficial owner» дохода. Он обоснованно писал, что концепция «beneficial owner» «рассматривает не характер экономической привязанности компании к государству, а объем и совокупность атрибутов собственности, имеющихся у лица в отношении полученного им платежа». Поэтому «beneficial owner» «не может быть определен посредством исследования «экономического содержания» (substance requirements), наличие офиса, персонала, активной деятельности, это несовместимо с буквальным толкованием термина»[247] [248].

Ряд авторов убедительно утверждают, что наличие «substance business activity» не следует рассматривать в качестве индикатора «beneficial owner» дохода, поскольку в использовании наличия активности, существенной или нет, для идентификации собственности любого вида, не говоря уже о «beneficial ownership» существует логическое противоречие. Причина в том, что само по себе отсутствие деловой активности логически не мешает лицу владеть чем-либо. Но даже если предположить, что отсутствие деловой активности является надежным индикатором отсутствия статуса «beneficial owner» дохода, из факта наличия предпринимательской деятельности логически не вытекает вывод о том, что компания является «beneficial owner» дохода, полученного от источника в другом государстве.[249] [250] [251] [252] Таким образом, нет необходимой связи между «substantive business activity» и «beneficial ownership» на доход. «Компания может осуществлять существенную бизнес - деятельность, но иметь дополнительное назначение в виде переадресации

250

полученного дохода нерезиденту договаривающегося государства» и «тем

самым использоваться в качестве простого канала для конкретной суммы дохода, а иностранная компания без «substantive business activity» может наоборот является «beneficial owner», а не кондуитом» . Примечательно, что

такую позицию высказывал в своей статье китайский профессор Нолан Шарки в противовес подходу ГНА Китая, изложенному в Циркуляре № 601 от 27.10.2009 г., посвященном концепции «beneficial owner» дохода. Кроме того, он заявлял, что концепция «beneficial owner» дохода не связана с режимом налогообложения в государстве резидентства, налогоплательщик в высокой налоговой юрисдикции может не иметь статуса «beneficial owner» дохода .

Некоторые представители такого подхода указывают, что истоки тестов «economic substance» и «substantive business activity» апеллируют к лежащим в аналогии рисованным схемам с «соломенными» и базовыми компаниями,

которые часто используются налогоплательщиками не в налоговых, а иных целях, например, защитить имущество и бенефициарных владельцев активов, переданных иностранной компании, от требований кредиторов. В делах с «соломенными компаниями» суды, как правило, знают, что они не являются «beneficial owner» активов и доходов на них. Применительно к данным схемам зарубежные суды используют данный тест для того, чтобы определить, следует ли признавать национальные «соломенные компании» и иностранные базовые компании в качестве налогоплательщиков, отдельных от их акционеров. Для этого они выявляют, осуществляют ли такие компании собственную бизнес - деятельность. Схемы налогового планирования, включающие базовые и «соломенные» компании, используемые

налогоплательщиками по структуре похожи на случаи с кондуитными компаниями. Это послужило причиной транспортировки судами применения теста «есопотіс substance» и «substantive business activity» от дел с «соломенными» и базовыми компаниями к случаям с кондуитными компаниями и «beneficial owner» дохода. В результате, суды часто рассматривают наличие реальной экономической деятельности в качестве достаточного критерия для признания иностранной компании «beneficial owner» дохода. Однако присутствует фундаментальная логическая ошибка в мотивировании решения по делу об определении «beneficial owner» дохода исключительно на наличии или отсутствии бизнес - деятельности. Она заключается в том, что наличие бизнес - деятельности, связанной с полученным пассивным доходом, не обязательно свидетельствует о том, что размещенная компания не должна квалифицироваться в качестве

-253

кондуитной .

На основании сказанного представители рассматриваемой позиции считают, что тест «business substance» и «substantive business activity» никогда [253]

не мог обеспечить согласованный суррогат в отношении концепции «beneficial

254

owner» дохода .

Важно добавить, что в Комментариях ОЭСР 2014 г. хоть и различаются между собой принцип «economic substance» и концепция «beneficial owner» дохода, но в них указывается, что признание иностранной компании «beneficial owner» дохода еще не означает, что налоговые льготы по соглашению должны быть автоматически предоставлены. В отношении его могут быть применены и иные противоуклонительные положения, в том числе

255

принцип «economic substance».

Примером того, что признание компании «beneficial owner» дохода не исключает применение к ней теста «economic substance» может быть дело «Holding Aps», рассмотренное Швейцарским судом (обстоятельства дела изложены Приложении № 2.12). В данном деле Федеральная налоговая администрация и Федеральный суд Швейцарии признали датскую компанию, получающую дивиденды от дочерней швейцарской компании, «beneficial owner» дивидендов, несмотря на это пришли к выводу, что «Holding Aps» была размещена между компаниями исключительно с целью получения налоговых преимуществ по соглашению, поскольку она не вела существенную бизнес - деятельность. Данное решение было основано на доктрине злоупотребления правом, которая сводилась, в том числе к определению наличия у датской компании «economic substance» и «substantive business activity» в Дании. Федеральный суд Швейцарии различал между собой «beneficial owner» дохода и «economic substance», однако посчитал, что датская компания хоть и была «beneficial owner» дивидендов, это не исключает использование доктрины злоупотребления правом, применение которой согласуется с целью и [254] [255] объектом налоговых соглашений и МК ОЭСР [256] [257]. Суд постановил, если соглашение не содержит явного противоуклонительного положения, злоупотребление им может быть предположено, если компания, претендующая на получение налоговой льготы, не осуществляет реальную деятельность. Суд пришел к выводу, что Holding Aps не вела предпринимательскую деятельность и поэтому не имела права на возврат налога по соглашению. Из постановления Федерального суда Швейцарии по делу Holding Aps следует, что нет логической связи между концепцией «beneficial owner» дохода и правилом «substantive business activity», однако наличие статуса «beneficial owner» не мешает применить последнее правило.

На основании проведенного анализа можно сделать вывод, что в мировой науке и практике в сфере международного налогообложения не выработано окончательного и единственно верного решения по поводу соотношения концепции «beneficial owner» дохода и принципов «economic substance» и «substantive business activity».

Однако, с нашей позиции, акцентирование внимания на коммерческой составляющей иностранного налогоплательщика (например, работниках, активах и операциях) при применении концепции «beneficial owner» выходит за рамки типичных требований Комментариев ОЭСР .

Вопрос о соотношении концепции «beneficial owner» дохода и принципов «economic substance» и «substantive business activity» является практически важным для целей правильно применения налоговых соглашений. Ведь с одной стороны определение «beneficial owner» дохода с помощью таких критериев, как наличие офиса, сотрудников, реальной предпринимательской деятельности и уплата налогов в государстве резидентства облегчило бы задачу контролирующих органов установления «beneficial owner» дохода, позволяя подойти к данному вопросу более формально.

С другой стороны, такой подход мог бы привести к нарушению прав налогоплательщиков, к неправомерному отказу иностранному получателю в применении к нему налогового соглашения, когда он не ведет предпринимательской деятельности в государстве своего резидентства, но его размещение в государстве резидентства имеет деловую цель, кроме получения налоговой выгоды. Как известно, на практике распространено и более того поддерживается государственными органами зарубежных стран использование иностранных компаний исключительно для инвестиционных целей, хранения активов или компаний-резидентов страны, которые не ведут предпринимательскую деятельность на ее территории, в частности, в Дании, Нидерландах и Швейцарии. Например, в последней есть отдельная категория налогоплательщиков - резидентов Швейцарии «смешанных торговых компаний», для которых предусмотрено льготное налогообложение, если они не ведут на территории Швейцарии торговую деятельность.

По нашему мнению, основанному на проведенном исследовании, с научной юридической точки зрения, концепция «beneficial owner» и «economic substance approach» - разные противоуклонительные положения, и нельзя их смешивать между собой. Как будет доказано в следующей главе работы, главным определяющим критерием того, что иностранная компания не признается «beneficial owner» дохода, является наличие у нее юридической, договорной или вытекающей из фактических обстоятельств дела обязанности, связанной с полученным пассивным доходом, перечислить данный доход нерезиденту договаривающегося государства. В таком случае компания должна признаваться кондуитной, осуществляющей посреднические функции по отношении к полученному доходу. При этом не имеет значения, есть ли у такой компании офис, сотрудники и активная предпринимательская деятельность в государстве своего резидентства. На наш взгляд, перечисленные признаки сами по себе не свидетельствуют об отсутствии у иностранной компании статуса бенефициарного собственника дивидендов, а могут лишь рассматриваться в дополнении к критериям - наличия обязанности у иностранной компании перечислить полученные дивиденды третьему лицу и деловой цели размещения (создания) иностранной (суб)холдинговой компании, которые будут рассмотрены в параграфах 3.3 и 3.4 диссертации. В противном случае любая иностранная чисто холдинговая компания не могла бы считаться бенефициарным собственником дохода. Кроме того, при создании схем налоговой оптимизации, направленных на неправомерное получение налоговых льгот по соглашениям при выплате пассивных доходов, налогоплательщики, размещая кондуитную компанию в договаривающемся государстве, могут заказать у своего провайдере, обслуживающего иностранную компанию, услугу по организации реального экономического присутствия «economic substance» в этом государстве[258]. Таким образом, несмотря на то, что, как правило, иностранные кондуитные компании не имеют «economic substance» и «substantive business activity» в государстве своего резидентства, их наличие далеко не показатель того, что компания является «beneficial owner» дохода.

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: Балакина Зоя Вадимовна. Налогово-правовые аспекты применения концепции бенефициарного собственника («beneficial owner») дохода в Российской Федерации: проблемы и решения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Еще по теме §3. Соотношение концепции «beneficial owner» дохода с принципами экономического присутствия, существенной деловой активности:

  1. §1. Соотношение концепции «beneficial owner» дохода с концепцией бенефициарного владельца компаний
  2. §2. Принцип «сквозного налогообложения» при применении концепции «beneficial owner» дохода
  3. §3. Юридический и экономический подходы к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода
  4. Глава 2. Ограничение применения юридическо-экономического подхода к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода
  5. §2. Область применения концепции «beneficial owner» дохода
  6. §1. Автономное международное и внутригосударственное значение концепции «beneficial owner» дохода
  7. Глава 1. Теоретические проблемы интерпретации концепции «beneficial owner» дохода в мировой науке и практике
  8. Балакина Зоя Вадимовна. Налогово-правовые аспекты применения концепции бенефициарного собственника («beneficial owner») дохода в Российской Федерации: проблемы и решения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018, 2018
  9. Глава III. Критерии определения «beneficial owner of income»
  10. Левицкий Кирилл Владимирович. Свободные экономические зоны как инструмент стимулирования экономической активности (на примере Калининградской области). Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук по специальности. Москва - 2005, 2005
  11. § 3.  Соотношение понятий «гражданско-правовые принципы» и  «принципы осуществления прав и исполнения обязанностей»
  12. §3. «Фактический получатель» дохода и обязанность иностранного лица перечислить полученный доход иному лицу
  13. §1. «Фактический получатель» дохода и право самостоятельного пользования и распоряжения полученным доходом
  14. Соотношение с другими конституционными принципами
  15. Социологический принцип в исследовании Н.М. Коркуновым соотношения права и государства
  16. Деловая мобильность
  17. Методологическое значение принципа «субъективного реализма» и инструментального подхода в концепции Н.М. Коркунова
  18. § 2. КОНЦЕПЦИИ ПРАВА ОБЩЕЙ ДОЛЕВОЙ СОБСТВЕННОСТИ: «ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ» И «КОНЦЕПЦИЯ ОБЩНОСТИ»
  19. Влияние основополагающих принципов третейского разбирательства на процесс представления доказательств. Соотношение диспозитивных и императивных правил арбитражной процедуры
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -