<<
>>

Введение

Актуальность темы исследования. В современной мировой экономике, характеризующейся интенсивностью трансграничного движения денежных средств, транснациональной мобильностью капиталов и объектов интеллектуальной собственности, перед всеми странами мира, включая Россию, остро стоят задачи по деофшоризации национальных экономик и по противодействию уклонению от уплаты налогов в трансграничных ситуациях (в т.

ч. путем неправомерного использования соглашений об избежании двойного налогообложения[1]).

Небезызвестно, что одним из наиболее распространенных во всем мире способов уменьшения налогообложения является вывод прибыли, полученной в государстве резидентства, из-под его налогообложения в низконалоговые (офшорные) юрисдикции с использованием транснациональных многоуровневых схем и корпоративных структур. Эти схемы (структуры), направленные на уклонение от уплаты налогов, как правило, имеют три звена:

1) базовые компании («base companies») в низконалоговых (офшорных)

юрисдикциях, осуществляющие роль холдинговых (материнских)

организаций, займодавцев или лицензиаров - владельцев результатов интеллектуальной деятельности.

Экономическая деятельность указанных компаний в конечном итоге сводится к аккумулированию дохода в виде дивидендов, процентов и роялти, скрываемого от налоговой юрисдикции государства - источника дохода;

2) транзитные (промежуточные) компании («conduit companies»),

выполняющие функции субхолдинга либо осуществляющие «транзитное» заемное финансирование, либо представляющие сублицензии на право использования результатов интеллектуальной собственности,

зарегистрированные в государствах, отвечающих следующим требованиям:

во-первых, наличие заключенного налогового соглашения с государством - источника пассивного дохода, предусматривающего

максимально низкие налоговые ставки или освобождение от налога у источника при перечислении дивидендов, процентов и роялти;

во-вторых, наличие сети соглашений с иными иностранными юрисдикциями с выгодными условиями налогообложения (или одного подобного соглашения) либо отсутствие по налоговым правилам данной страны взимания налога у источника при последующей выплате пассивных доходов, в том числе в офшорные юрисдикции.

Такие требования к транзитной юрисдикции обусловлены тем, что участники схемы, как правило, заинтересованы в использовании низких эффективных налоговых ставок при совершении трансграничных операций.

3) организации - налоговые агенты, выплачивающие иностранным транзитным компаниям пассивный доход с удержанием налога у источника по пониженной ставке [2] по налоговому соглашению; при этом указанные транзитные компании в свою очередь направляют поступающие доходы в базовые компании, аккумулирующие доход (как отмечалось выше).

Вследствие транзакций через кондуитные компании участники схемы используют экономические выгоды соглашений, уклоняясь тем самым от уплаты налогов у источника, которые были бы удержаны российским налоговым агентом при выплате дохода напрямую базовой компании.

Описанные транснациональные многоуровневые схемы, созданные с исключительной целью неправомерного использования налоговых соглашений, в зарубежной и российской науке принято называть «treaty shopping» [3] (далее по тексту будет использоваться данный иностранный термин). Противодействие «treaty shopping», без сомнения, можно назвать одним из глобальных мировых трендов в международной налоговой политике. В разрешение проблемы «treaty shopping» вовлечены практически все государства с высоким уровнем налогообложения и широкой сетью налоговых соглашений. На протяжении последних лет Россия активно подключилась к решению этой всемирной проблемы и созданию внутри страны условий, при которых обеспечивается прозрачность экономических операций и совершаемых внешнеэкономических сделок. Так, 30 апреля 2014 г. Российской Федерацией был разработан Национальный план мероприятий, направленных на противодействие уклонению от уплаты налогов и сокрытию бенефициарных владельцев компаний.[4] C реализацией данного план связаны налоговые реформы конца 2014 - начала 2015 годов. Одной из наиболее значимых налоговых реформ было закрепление в Налоговом кодексе РФ распространенной в международной практике налоговой концепции бенефициарного собственника / владельца дохода (далее по тексту используется исходный иностранный термин «beneficial owner» дохода)[5], направленной на борьбу с неправомерным применением налоговых соглашений.

Положения, регулирующие концепцию «beneficial owner» дохода, были введены в статьи 7 и 312 Налогового кодекса РФ в ноябре 2014 г. и вступили в силу с 1 января 2015 г., а в феврале 2016 г.[6] [7] [8] подверглись небольшой корректировке.

Данная концепция используется в большинстве налоговых соглашений всех государств - членов ОЭСР и ООН, включая Российскую Федерацию, основная часть которых следует Модельной конвенции ОЭСР и/ или Модельной конвенции ООН . Концепция «beneficial owner» дохода действует как ограничительное условие при применении пониженных налоговых ставок (или при получении налогового освобождения), установленных статьями 10, 11 и 12 налоговых соглашений в отношении пассивных доходов (дивидендов, процентов и роялти), а также в некоторых случаях - в отношении других доходов[9], облагаемых в государстве - источнике. Рассматриваемое условие предусматривает, что государство - источник дохода не должно отказываться от своего права налогообложения пассивных доходов лишь на том основании, что они были формально получены резидентом другого договаривающегося государства. Применительно к России это означает, что иностранное лицо, получившее пассивный доход от источника в России, имеет право претендовать на обложение его налогом в России по пониженной ставке налогового соглашения или на освобождение от уплаты налога у источника только при одновременном подтверждении резидентства в другом договаривающемся государстве и статуса «beneficial owner» в отношении полученного дохода.

В силу важности задачи, на решение которой направлена налоговая концепция «beneficial owner» дохода, проблемы ее интерпретации и применения являются одними из самых значимых дискуссионных тем в мировой науке и практике в сфере международного налогообложения. Это главным образом объясняет актуальность данного диссертационного исследования.

Несмотря на широту применения концепции «beneficial owner» дохода и ее большой удельный вес в международном налогообложении, значение данного термина не определяется ни в модельных конвенциях (МК ОЭСР и МК ООН), ни в двусторонних налоговых соглашениях.

Интерпретация данной концепции получает свое основное развитие в рамках периодически обновляемых Комментариев к МК ОЭСР / МК ООН[10], которые выступают в качестве источника «мягкого права» («soft law») и в силу этого не имеют обязательной юридической силы[11]. Как известно, Российская Федерация до сих пор не является членом ОЭСР, при этом процедура вступления России в ОЭСР приостановлена 12 марта 2014 г., в результате чего вопрос применения Комментариев ОЭСР для целей интерпретации концепции «beneficial owner» дохода, закрепленной в налоговых соглашениях России, является еще в большей степени дискуссионным.

После внесения положений в Налоговый кодекс РФ (далее по тексту могут применяться - Налоговый кодекс РФ или НК РФ), регулирующих концепцию «beneficial owner» дохода, в России вопросы ее интерпретации приобретают особую актуальность. Это обусловлено тем, что введенные в статьи 7 и 312 Налогового кодекса РФ положения о налоговой концепции «beneficial owner» дохода касаются не только иностранных получателей дохода от источников в России, претендующих на применение к ним налоговых соглашений, но и резидентов России. Закрепленный в Налоговом кодексе РФ механизм применения данной концепции основан на так называемом принципе «сквозного налогообложения» доходов, согласно которому российские резиденты могут быть признаны «beneficial owner» дохода и обложены налогом по налоговым ставкам Налогового кодекса РФ, если получают соответствующий доход через цепочку транзитных иностранных компаний. Кроме того, в случае неправомерного неудержания российским налоговым агентом с иностранного лица или удержания с него налога по пониженной ставке при выплате ему дохода именно с первого будет взыскан неуплаченный налог в бюджетную систему . Основываясь на отмеченном, можно говорить о том, что концепция «beneficial owner» становится в руках российских налоговых и судебных органов мощным рычагом воздействия не только на иностранных лиц, получающих доходы от источников в России, но и на резидентов России, выступающих как в статусе налогоплательщиков, так и налоговых агентов. Именно законные права и интересы последних будут существенным образом нарушать ненадлежащее правовое регулирование и неправильная интерпретация концепции «beneficial owner» дохода. Все изложенное подчеркивает актуальность избранной темы как в теоретическом, так и практическом отношении.

Степень разработанности темы исследования. Международной налоговой концепции «beneficial owner» дохода посвящено большое количество документов, научных трудов и публикаций. Особое место здесь занимают Комментарии к МК ОЭСР и доклады ОЭСР. За последние годы в международном налоговом праве появился ряд научных трудов (публикаций) зарубежных ученых, имеющих существенное значение для темы:

- коллективная монография «Бенефициарная собственность: последние тенденции» («Beneficial ownership: recent trends»), опубликованная в 2013 г. под редакцией ученых Майкла Ланга (Michael Lang), Паскуале Пистоне (Pasquale Pistone), Йозефа Шуха (Josef Schuch), Клауса Сторингера (Claus Staringer) и Альфреда Сторка (Alfred Storck); [12]

- комментарий Роберта Данона (Robert Danon) к дискуссионному проекту ОЭСР «Разъяснение значения термина «beneficial owner» в Модельной налоговой конвенции ОЭСР», 29 апреля 2011 г. - 15.07.2011 г.;

- монография Люка де Брое (Luc De Broe), «Международное налоговое планирование и предотвращение злоупотреблений: анализ в контексте внутригосударственного налогового права, налоговых соглашений и права ЕС в отношении кондуитных и базовых компаний» («International Tax Planning and Prevention of Abuse: A Study Under Domestic Tax Law, Tax Treaties, and EC Law in Relation to Conduit and Base Companies»), опубликованная в 2008 г.;

- публикации Хименеса Адольфо Мартина (Jimenez Adolfo Martin), «Бенефициарная собственность: текущие тенденции» («Beneficial ownership: current trends»), первая и вторая части, опубликованные в 2011 г.

Монографии и публикации зарубежных ученых и специалистов, безусловно, формируют комплекс знаний по проблемам применения и интерпретации концепции «beneficial owner», но никак не касаются исследования специфики, опыта применения, проблем правового

регулирования и выработки критериев определения данной концепции в Российской Федерации.

В отечественной науке в настоящее время состояние изученности проблем интерпретации и применения концепции «beneficial owner» дохода вряд ли можно назвать вполне удовлетворительным как в доктринальном плане, так и в сфере правоприменительной практики.

В российской профессиональной литературе проблемам интерпретации и применения концепции «beneficial owner» дохода посвящены во основном отдельные публикации в специализированных юридических и бизнес журналах. В частности, некоторыми вопросами интерпретации и применения концепции «beneficial owner» занимались такие российские специалисты - практики, как Б.Я. Брук, В. А. Гидирим, А.В. Кириллов, И. А. Хаванова. Но изданные публикации указанных выше авторов на момент написания данной работы не охватывают всего комплекса проблем интерпретации и применения, а также не содержат комплексного рассмотрения критериев определения концепции «beneficial owner».

Имеющиеся диссертационные работы в сфере международного налогообложения (докторская диссертация И.А. Хавановой , кандидатские диссертации А.В. Фокина и Г.В. Кульбы и А.А. Журавлевой[13] [14] касаются концепции «beneficial owner» дохода только в части общей характеристики в рамках рассмотрения вопросов налогообложения пассивных доходов, полученных нерезидентами России от ее источников и описания ситуаций «treaty shopping»[15].

Таким образом, данная диссертационная работа является одним из первых комплексных специализированных исследований, посвященных решению проблем интерпретации и применения налоговой концепции «beneficial owner» дохода в Российской Федерации с учетом сформировавшихся подходов к концепции в обновленных Комментариях ОЭСР 2014 г., а также в зарубежной науке и практике.

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является формирование целостной теоретической концепции и обоснование критериев правильного применения налоговой противоуклонительной конструкции «beneficial owner» дохода («лица, имеющего фактическое право на доход») в юрисдикции Российской Федерации. Реализация данной цели будет способствовать

непротиворечивому применению статьей 10 («дивиденды»), 11 («проценты»),

12 («роялти») налоговых соглашений России, заключенных с иностранными государствами (т.е. в настоящее время - 83-х таких соглашений), а также взаимосвязанных положений Налогового Кодекса РФ (в частности, статьи 7, 312 и некоторых других положений НК РФ). Достижение обозначенной цели необходимо осуществлять с учетом комплексного анализа имеющихся подходов и последних тенденций их развития в Комментариях ОЭСР, зарубежной науке, поскольку развитие внутригосударственной практики регулирования трансграничных налоговых отношений не может быть изолированно от мировых трендов (особенно в условиях функционирования глобальной экономической системы).

Указанная цель обусловила постановку и разрешение следующих задач:

- систематизация зарубежной и российской практики применения концепции «beneficial owner» дохода для наиболее точного выявления проблем интерпретации, установления юридического значения данной концепции, а также различных допустимых критериев определения лица, имеющего «фактическое право» на доход;

- отграничение концепции «beneficial owner» дохода от иных смежных (соприкасающихся) и/или созвучных по наименованию концепций, в частности, концепции «бенефициарного владельца» компании, концепции «экономического содержания» / «economic substance» и т. п.;

- выявление недостатков, противоречий и пробелов в действующих положениях статей 7 и 312 НК РФ, определяющих концепцию «beneficial owner» дохода, разработка поправок в данные статьи Налогового кодекса РФ и предложений по совершенствованию статей Типового соглашения об избежании двойного налогообложения и о предотвращении уклонения от уплаты налогов на доходы и капитал, утвержденного постановлением Правительства РФ от 24.02.2010 г. № 84, (далее - Типовое соглашение об избежании двойного налогообложения РФ);

- разработка уточненной нормативной дефиниции и более точных критериев определения концепции «beneficial owner» дохода для целей правильного применения налоговых соглашений РФ (могут быть учтены, в частности, в статье 7 НК РФ и статье 3 Типового соглашения об избежании двойного налогообложения РФ);

- обоснование порядка проведения функционального анализа в отношении иностранного лица, получающего доход от источников в России и претендующего на применение налогового соглашения РФ, а также правил толкования принципа «сквозного налогообложения», применяемого в рамках налоговой концепции «beneficial owner».

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом исследования выступают трансграничные налоговые отношения,

возникающие в процессе получения иностранными лицами пассивных доходов (дивидендов, процентов, роялти) от источников в Российской Федерации, а также отношения, связанные с использованием ими налоговых преимуществ российских налоговых соглашений и применением процедуры определения лица, имеющего фактическое право на доход («beneficial owner») в целях налогообложения.

Предметом диссертационного исследования являются нормы российского и международного налогового права, а также теоретические и практические проблемы их интерпретации, применения и выработки критериев определения налоговой концепции «beneficial owner» дохода в Российской Федерации на основе подходов ОЭСР и зарубежного опыта.

Методология и методика исследования. Методологическую основу диссертационного исследования составляют общенаучные и частнонаучные методы и приемы: диалектический, формально-логический, сравнительный, структурно-системный, методы анализа, синтеза и другие.

Путем применения указанных методов теоретический анализ соединен в исследовании с решением задач практического характера, имеющих существенное значение для интерпретации и практики применения концепции «beneficial owner» дохода.

Теоретическая и эмпирическая основы исследования. При написании диссертации основу теоретической базы исследования составили научные труды, монографии и публикации зарубежных ученых и практиков в области международного налогообложения и международного налогового права, в том числе: Роберта Данона (Robert Danon), Майкла Ланга (Michael Lang), Паскуале Пистоне (Pasquale Pistone), Йозефа Шуха (Josef Schuch), Клауса Сторингера (Claus Staringer), Альфреда Сторка (Alfred Storck), Люка де Брое (Luc De Broe), Хименеса Адольфо Мартина (Jimenez Adolfo Martin), Филипа Бэйкера (Philip Baker), Брайна Арнольда (Brain Arnold), Ричарда Ванна (Richard Vann J.), Рене Офферманса (Offermanns Rene).

В процессе создания теоретической основы диссертации были детально исследованы имеющиеся работы отечественных специалистов по международному налоговому праву, связанные с концепцией «beneficial owner», в т. ч. монографические работы Д.В. Винницкого, Г.П. Толстопятенко, А. А. Шахмаметьева, Р.А. Шепенко и некоторые другие, диссертации И. А. Хавановой, А.А. Журавлевой, Г.Ю. Кульбы. А.В. Фокина и иные. Кроме того, в основу диссертации были положены работы ученых по общетеоретическим проблемам налогового и финансового права, в частности, труды: Н.М. Артемова, Е.М. Ашмариной, С. А. Баева, О.В. Болтиновой, А.В. Брызгалина, Д.В. Винницкого, И.А. Гончаренко, Е.Ю. Грачевой, А.В. Демина, М.А. Денисаева, М.Ф. Ивлиевой, В.А. Кашина, А.Н. Козырина, О.Ю. Коннова, И.И. Кучерова, Н.П. Кучерявенко, И.А. Ларютиной, В.А. Мачехина, С.Г. Пепеляева, Г.В. Петровой, Л.Д. Полежаровой, Г.П. Толстопятенко, И.В. Хаменушко, Н.И. Химичевой, А. А. Шахмаметьева, В.М. Шумилова, Д.М. Щекина, М.В. Юзвака и других авторов.

Кроме того, в ходе проведения исследования учитывались некоторые доктринальные источники в области гражданского и предпринимательского, уголовного, административного и банковского права, в частности, работы А.Б. Агапова, В. С. Белых, Б.М. Гонгало, Л.Г. Ефимовой, Д.К. Нечевина, А.П.

Сергеева, Ю.Н. Старилова, Е.А. Суханова, Ю.К. Толстого, Т.Д. Устиновой, А.В. Турбанова и некоторых других авторов.

В качестве эмпирической базы диссертационного исследования выступают Модельная Конвенция ОЭСР и официальные комментарии к ней (в различных редакциях), отчеты, дискуссионные проекты ОЭСР о пересмотре концепции «beneficial owner» дохода, об использовании кондуитных компаний, международные налоговые соглашения РФ, законодательство и письменные разъяснения финансовых органов Российской Федерации и зарубежных государств (Дании, Англии, Франции, Канады, Испании, Швейцарии, Индии, Китая, Украины), а также большую часть составляет практика судов и иных судебных органов указанных стран.

Научная новизна диссертации обусловлена, в частности, тем, что она представляет собой первое комплексное монографическое исследование, посвященное формированию целостной теоретической концепции «beneficial owner» дохода в Российской Федерации и включающее в себя решение проблем интерпретации, применения и выработки критериев определения на основе сложившихся подходов и современных тенденций их развития в мировой науке и практике. В диссертации предлагается доктринальное определение «beneficial owner» дохода, раскрываются основные проблемы интерпретации данной концепции, проводится системный анализ критериев определения лица, имеющего фактическое право на доход, закрепленных в статьях 7 и 312 Налогового Кодекса РФ. В диссертационном исследовании выявляются недостатки в положениях статей 7 и 312 НК РФ и обосновываются предложения по совершенствованию соответствующих положений НК РФ.

Положения, выносимые на защиту. На защиту выносятся следующие, полученные в результате диссертационного исследования теоретические положения, обладающие научной новизной:

1) Для обеспечения единства и согласованности российской и международной правоприменительной практики при установлении значения международной налоговой концепции «beneficial owner» дохода имеет смысл исходить из системной целостности и одновременно дихотомии (разделения) международного налогового права, выражающейся в наличии двух

регулирующих элементов: наднационального (международного) и

национального. В условиях зарождения универсальной / глобальной системы правового регулирования, нового формирующегося правопорядка,

соединяющего в согласованное целое международную (наднациональную) и национальные системы права, нет никаких оснований для абсолютизации подходов, согласно которым концепция «beneficial owner» дохода должна иметь исключительно внутригосударственное или исключительно

«автономное» международное значение. В работе обосновывается, что механизм регулирования концепции «beneficial owner» дохода, направленной на противодействие неправомерному применению налоговых соглашений, формируется одновременно на двух уровнях:

- международном: международные налоговые договоры и Комментарии к МК ОЭСР / ООН устанавливают пределы допустимых значений концепции «beneficial owner» дохода, задают общую основу, систему взглядов, установок, релевантных областей применения данной концепции;

- внутригосударственном: на внутригосударственном/ национальном

уровне государства могут устанавливать конкретизированную

внутригосударственную дефиницию термина «beneficial owner» дохода, но в пределах общих значений концепции «beneficial owner» дохода, устанавливаемых в международных источниках трансграничного налоговоправового регулирования (Комментариях к МК ОЭСР / ООН);

2) положения Комментариев к МК ОЭСР/ООН и российского налогового законодательства целесообразно применять и интерпретировать взаимосогласованным образом с учетом взаимосвязанных принципов «полезного действия» («useful effect») и добросовестной интерпретации международных налоговых договоров. При этом следует учитывать, что положения Комментариев к МК ОЭСР / ООН, определяющие концепцию «beneficial owner» дохода, в силу самого факта относимости их к сфере международного права способны в рамках формирующейся судебной практики ограничивать и/или нейтрализовать применение внутригосударственных налоговых норм, регулирующих данную концепцию, в той части, в которой последние противоречат международным положениям, устанавливающим допустимые пределы значений рассматриваемой концепции;

3) исходя из необходимости определения корректной сферы действий исследуемых норм (статей 7 и 312 НК РФ), концепцию «beneficial owner» дохода следует применять по отношению к иным доходам, отличным от дивидендов, процентов и роялти, лишь в случаях, прямо предусмотренных налоговыми соглашениями (см., например, статью 21 «другие доходы» Соглашения между РФ и Великобритании). При отсутствии в статьях налоговых соглашений отсылки к концепции «beneficial owner» дохода (в частности, в статьях, регулирующих обложение «других доходов» и «доходов от отчуждения имущества») есть основания применять не специальную налоговую концепцию «beneficial owner» дохода, а общие противоуклонительные нормы, ограничивающие доступ к применению «льгот» («limitation on benefits»), если конкретная ситуация попадает в сферу их действия, либо внутригосударственные общие противоуклонительные правила, противодействующие ситуациям уклонения от налогообложения («general anti-avoidance rules»), в частности, статьи 7 и 54.1 НК РФ;

4) содержащиеся в пункте 2 статьи 7 НК РФ формулировки определений

термина «лицо, имеющее фактическое право на доход», приближенные к значению термина «бенефициарный владелец компании», не вполне согласуются с традиционным значением международной концепции «beneficial owner» (выраженной в т. ч. в Комментариях к модельным конвенциям ОЭСР / ООН). В диссертации обосновывается, что указанные положения НК РФ нецелесообразно использовать в текущем виде для целей интерпретации и применения международных налоговых соглашений. Соединение концепции «beneficial owner» дохода с концепцией «бенефициарного владельца» компании способно привести к неправомерному лишению иностранных инвесторов / компаний - резидентов договаривающихся государств прав воспользоваться преимуществами налогового соглашения РФ при получении ими пассивных доходов от источников в России лишь на том основании, что их контролирующим физическим лицом (бенефициарным владельцем, акционером) является налоговый резидент третьего («недоговаривающегося») государства или Российской Федерации;

5) учитывая суверенные права на налогообложение всех юрисдикций, в

которых зарегистрированы промежуточные компании («conduit companies»), российский резидент не может автоматически (даже при наличии его согласия) признаваться «beneficial owner» дивидендов, когда он косвенно (т. е. через цепочку иных компаний) владеет долей в иностранной компании - резиденте другого государства, выплачивающей соответствующие

дивиденды. Компетентные органы государств, в которых инкорпорированы упомянутые промежуточные структуры, входящие в общую цепочку владения долей в компании, выплачивающей дивиденды, имеют возможность оценить выполнение критериев «beneficial owner» дивидендов на каждом этапе трансграничной выплаты дивидендов. Применение концепции «beneficial owner», по мнению диссертанта, не должно приводить к правовым последствиям, аналогичным тем, которые имеют место при действии доктрины о снятии «корпоративной вуали». Сходный подход к проблеме может быть обоснован и в отношении иных пассивных доходов;

6) имея в виду ограниченные возможности налогового агента оценивать фактические обстоятельства только в той мере, в какой они раскрыты ему иностранным налогоплательщиком, российская организация имеет право не признать иностранное лицо - резидента другого договаривающегося государства бенефициарным собственником («beneficial owner») дохода, даже если не располагает достоверной информацией об ином лице, которое в действительности обладает этим статусом. В таком случае она, выступая в качестве налогового агента, должна удержать налог на прибыль в отношении доходов иностранного лица по общеприменимым ставкам НК РФ (т. е., как правило, 20 % или 15 % - в случае выплаты дивидендов). По мнению диссертанта, применение концепции «beneficial owner» дохода не предполагает обязательное достижение такой цели, как выявление того, кто является «beneficial owner» дохода (если таковым однозначно не признается то иностранное лицо - резидент договаривающегося государства, которому налоговый агент перечисляет сумму пассивного дохода);

7) при применении концепции «beneficial owner» дохода, ее содержание было бы неправомерно основывать на трактовке так называемых принципов экономического присутствия («economic substance approach») и / или принципа существенной деловой активности (далее - «substantive business activity»). Концепция «beneficial owner» дохода, по убеждению диссертанта, должна учитывать не степень «экономической привязанности» иностранного получателя дохода, претендующего на получение налогового преимущества по соглашению, к государству своего резидентства, а объем прав в отношении полученного им дохода. Несмотря на то, что, как правило, иностранные кондуитные компании не имеют «economic substance» и «substantive business activity» в государстве своего резидентства, их наличие далеко не показатель того, что компания является «beneficial owner» дохода.

8) для обеспечения определенности правового регулирования в п. 2 ст. 7 Налогового кодекса РФ и в ст. 3 Типового налогового соглашения, утвержденного постановлением Правительства РФ от 24.02.2010 г. № 84 «О заключении межгосударственных соглашений об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от уплаты налогов на доходы и имущество» целесообразно закрепить следующее легальное определение «beneficial owner» дохода: «В целях применения международных договоров Российской Федерации по вопросам налогообложения, предусматривающих пониженную налоговую ставку и (или) освобождение от налогообложения в отношении доходов от источников в Российской Федерации для иностранных лиц, иностранное лицо - резидент договаривающегося государства по соответствующему международному договору, признается лицом, имеющим фактическое право («beneficial owner») на доход, если его право пользования и распоряжения этим доходом не ограничено законным, договорным и (или) корпоративным обязательством, связанным с получением дохода, передать полученный доход (полностью или в части), иному лицу, которое при прямом получении такого дохода не имело бы права на применение данного налогового соглашения Российской Федерации»;

9) для целей проведения анализа функций и принимаемых рисков при определении, обладает ли иностранный получатель дохода статусом «beneficial owner» дохода, может быть по аналогии применена ст. 105.5. Налогового кодекса РФ о проведении функционального анализа в сфере трансфертного ценообразования с учетом подходов судебных органов к системному толкованию налоговых норм и «универсальности воли законодателя». В работе вместе с тем доказывается неэффективность и несостоятельность правоприменительного подхода, согласно которому возможно проведение функционального анализа в отношении иностранного лица путем формального анализа компетенции его органов управления, закрепленной в уставе, учредительном договоре, акционерном

(корпоративном) соглашении, положении о совете директоров и иных корпоративных документах.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Полученные в ходе исследования теоретические выводы призваны обеспечить повышение эффективности правового регулирования концепции «beneficial owner» дохода для целей применения налоговых соглашений Российской Федерации, способствовать формированию научно-обоснованного подхода при интерпретации и применении данной концепции. Кроме того, сформулированные в работе положения, подходы и разработанные критерии определения «beneficial owner» дохода могут быть использованы при дальнейшем изучении явлений неправомерного применения положений налоговых соглашений и концепции «beneficial owner» дохода, направленной на их предотвращение. Материалы диссертации могут быть также использованы при подготовке учебно-методической литературы по предмету «Международное налоговое право» (в рамках как его общей части, так и особенной). Сделанные в диссертации выводы и предложения по совершенствованию законодательства могут быть учтены при подготовке поправок в Налоговый кодекс РФ, вносящих изменение в правовое регулирование концепции «beneficial owner» дохода, а также использованы в практике применения налоговых соглашений Российской Федерации.

Апробация результатов исследования.

Основные положения диссертации нашли свое отражение в докладах, представленных в рамках Восьмой (22-23 мая 2014 года), Девятой сессий (1819 июня 2015 года) Евразийско-Азиатского правового конгресса, проходивших в г. Екатеринбурге под эгидой Ассоциации юристов России и Межпарламентской Ассамблеи ЕврАзЭС/ Евразийской экономической комиссии. По теме диссертационной работы опубликовано 9 научных статей в журналах, входящих в перечень ВАК.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, которые разделены на параграфы, заключения, приложений и библиографического списка.

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: Балакина Зоя Вадимовна. Налогово-правовые аспекты применения концепции бенефициарного собственника («beneficial owner») дохода в Российской Федерации: проблемы и решения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Еще по теме Введение:

  1. Введение
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. Введение
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. Введение
  11. Введение
  12. Введение
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -