<<
>>

§3. Юридический и экономический подходы к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода

В международном налоговом праве возникает необходимость разработки методик (подходов) сбора, оценки относимости и достоверности получаемой информации и фактических обстоятельств, свидетельствующих о правомерности использования налоговых соглашений путем установления факта, является ли иностранный получатель дохода - резидент договаривающегося государства «beneficial owner» дохода или нет.

При разрешении налоговых споров, связанных с уклонением от уплаты налогов путем применения налоговых соглашений, остро стоят проблемы качественного уровня сбора и оценки налогово-релевантной информации, уровня раскрываемости налоговых правонарушений и ухода от налоговой ответственности виновных лиц. При этом в международном налоговом праве можно наблюдать резкую активацию противодействия российским налоговым органам со стороны налогоплательщиков (иностранных и российских резидентов) и российских налоговых агентов, стремящихся получить необоснованную налоговую выгоду и незаинтересованных в раскрытии построенных (используемых) ими транснациональных налоговых схем, направленных на неправомерное применение налоговых соглашений.

Относительно определения того, при каких фактических обстоятельствах иностранный получатель дохода - налоговый резидент РФ считается «beneficial owner» дохода в мировой науке и практике в области международного налогообложения существуют две школы мысли: формально-юридический («technical legal approach») и экономический («economic approach») подходы.

Согласно позиции автора работы, формально-юридический подход можно условно разделить на два поднаправления:

1) узкий формально-юридический подход, согласно которому из сферы действия концепции «beneficial owner» дохода исключаются только агенты и номинальные держатели, не являющиеся юридическими собственниками дохода.

Такой подход основывается на позиции, что концепция «beneficial owner» дохода в первую очередь выступает как правило присвоения (распределения) дохода (attribution-of-income rule), с помощью которого устанавливается лицо, подлежащее налогообложению[143]. Данного подхода в своих научных трудах, в частности, придерживаются Ричард Ванн[144], Брайн Арнольд[145]. Так, Брайн Арнольд заявляет, что концепция «beneficial owner» дохода - больше юридическая, нежели экономическая концепция, и не является противоуклонительным правилом» [146] [147] . Узкий формальноюридический подход был закреплен изначально в Комментариях ОЭСР 1977 г. В соответствии с ними требование «beneficial owner» дохода предусматривало, что уменьшение подоходного налога в государстве - источнике не предоставляется, «когда посредник, например, агент или номинальный держатель помещен между плательщиком и «beneficial owner»

147

дохода, не являющимся резидентом договаривающегося государства» .

Таким образом, в ранних Комментариях ОЭСР концепция «beneficial owner»

дохода понималась в строго техническом смысле , и служила в качестве правила присвоения дохода (attribution-of-income rule), а не противоуклонительного правила (anti-avoidance rule)[148] [149].

Примером применения узкой юридической интерпретации концепции «beneficial owner» дохода может выступать решение Верховного Суда Нидерландов от 06.06.1994 г. BNB 1994/217 по делу «Market maker» (Приложение № 2.4. диссертации). Дело касалось установления «beneficial owner» дивидендов для целей применения налоговых преимуществ по соглашению между Нидерландами и Великобританией, заключенному на основе Конвенции ОЭСР 1977 г.[150]. В данном решении Нидерландский суд по сути признал английского брокера «beneficial owner» дивидендов, поскольку он действовал не в качестве «добровольного» агента, агента по поручению принципала, а от собственного имени и за свой счет.

Штефан ван Вегель, комментируя данное решение, пришел к выводу, что в то время, концепция «beneficial owner» дохода, вытекающая из Комментариев ОЭСР 1977 г. не могла иметь иное значение, кроме как узкой интерпретации. Нидерландский ученый Ромин также писал, что ни текст Модельной Конвенции ОЭСР 1977 г., ни Комментарии к ней не дают применять требование «beneficial owner» дохода за пределами формально-юридических агентских и номинальных отношений[151].

Поскольку на практике установленные Комментариями ОЭСР 1977 г. ограничения концепции «beneficial owner» дохода легко можно было обойти путем создания в договаривающемся государстве промежуточной компании, формально являющейся собственником дохода, в 2003 г. в Комментарии ОЭСР были внесены поправки, расширяющие применение данной концепции. После внесения поправок в 2003 г., к лицам, не признаваемым «beneficial owner» дохода, Комментарии ОЭСР также стали относить кондуитные компании, являющиеся формальными собственниками дохода, но фактически действующие как агенты или номинальные держатели в отношении полученного дохода (см. ниже - экономический подход).

Изначально Минфин России в своих Методических рекомендациях, ныне утративших силу , также рассматривал содержание понятия «beneficial owner» дохода исключительно с формально-юридической стороны и отождествлял «beneficial owner» дохода с наличием гражданско-правовых оснований на его получение. При таком подходе воспользоваться налоговыми преимуществами налоговых соглашений не могли только иностранные лица, которые по договору выступали комиссионерами, агентами и иными представителями интересов третьих лиц. Иностранному лицу для доказательства своего статуса «beneficial owner» дохода достаточно было предоставить только гражданско-правовой договор. Можно говорить о том, что такой позиции Минфин РФ придерживался до выпуска первого разъясняющего письма от 21.04.2006 г. № 03-08-02, посвященного применению концепции «beneficial owner» дохода, позднее его подход постепенно расширялся, о чем будет сказано ниже.

Фактически на [152] сегодняшний день такой узкий юридический подход к концепции «beneficial owner» дохода больше не применяется;

2) широкая юридическая интерпретация концепции «beneficial owner» дохода (broad legal approach ), в соответствии с которой кондуитные компании также не признаются «beneficial owner» дохода. Однако при таком подходе анализ имеющихся у иностранного лица полномочий или выполнения им фактически функций агента (номинального держателя) в отношении полученного дохода для целей признания или отказа в признании его «beneficial owner» дохода проводится исключительно на основании условий договоров, корпоративных соглашений, внутренних документов иностранного получателя дохода (устава, положения о совете директоров, корпоративных соглашения акционеров и т.д.), а также внутреннего гражданского или корпоративного законодательства государства резидентства.

Основным приверженцем широкого юридического подхода к установлению «beneficial owner» дохода является испанский ученый Мартин Хименес. Согласно его позиции, «концепция «beneficial owner» дохода - юридический, а не экономический вопрос. Если экономический анализ фактов вводить для определения «beneficial owner» дохода, концепция будет настолько широка, что ее контуры едва ли можно будет отличить от общей противоуклонительной меры».

Говоря обобщенно, представители широкого юридического подхода полагают, что характеристики правовых отношений и анализа смоделированных случаев достаточно, чтобы сделать вывод, отличаются ли юридические отношения сторон от фактических, и для этого не нужно прибегать к «экономическому анализу» и принципу «substance-over-form [153]

rule»[154].

В зарубежной науке примером широкого юридического подхода в отношении интерпретации «beneficial owner» дохода считается канадский прецедент по делу «Prevost Car»[155] (Приложение № 2.5. работы)[156] [157]. В своих решениях по данному делу канадские суды пришли к выводу, что голландская холдинговая компания должна рассматриваться в качестве «beneficial owner» дохода, а не «conduit company» на основании следующего: полученные ей дивиденды от канадской дочерней компании она отразила у себя в учете прибыли и убытков; до тех пор, пока они не были распределены акционерам, считались ее активами, на которые могли обратить взыскание кредиторы. Кроме того, суд указал, что у нее не было никаких юридических обязательств перечислить дивиденды акционерам . Федеральный апелляционный суд Канады при этом подчеркнул, что такая концепция «beneficial owner» дохода не только «выходит из обзора общих технических и правовых смыслов терминов», но «самое главное», она «согласуется, в том числе с поздними комментариями ОЭСР и Отчетом о кондуитных компаниях». Последователи экономического подхода критикуют рассмотренное решение за довольно узкую юридическую интерпретацию концепции «beneficial owner» дохода[158], считая, что канадские суды не прибегали к анализу экономической сущности юридических отношений для целей их переквалификации, не применяли доктрину «приоритета существа над формой» («substance-over-form rule»)[159] [160].

Согласно позиции сторонников экономического подхода, концепция «beneficial owner» дохода должна иметь экономическую интерпретацию, основанную на принципе «приоритета существа над формой» («substance- over-form rule») или так называемом «существе вопроса (дела)» («substance of the matter») 160 . Согласно доктрине приоритета существа над формой налоговые обязательства могут быть пересмотрены налоговым органом исходя из сущностных характеристик операции, а не способа их оформления. Доктрина экономического существа отвечает на вопрос о том, какие экономические выгоды, помимо налоговых, принесла операция, выясняет объективные показатели сделки (как правило, финансовый результат)[161]. При этом, согласно позиции д.э.н. М.А. Котлярова, придерживающегося экономического подхода, экономический подход не исчерпывается применением подхода «substance-over-form», «основанного на рассмотрении существа природы отношений между инвестором и получателем финансовых ресурсов»[162]. С его точки зрения, подход «substance-over-form» предполагает, что в процессе идентификации «beneficial owner» дохода принимаются во внимание реальные экономические отношения, «он направлен на выявление настоящей природы сделок, но не обязательно отражает весь экономический

163

подход и не должен использоваться взаимозаменяемо с ним» .

Экономический подход к определению «beneficial owner» дохода в зарубежной и российской науке официально появился с 2003 г., когда в Комментариях ОЭСР закрепили следующие положения:

(a) - понятие «beneficial owner» дохода не должно использоваться в узком

«техническом» смысле, а необходимо понимать в контексте целей и задач налоговых соглашений, включая противодействие уклонению от уплаты налогов» ;

(b) - объектам и целям Конвенции не соответствует предоставление государством - источником дохода пониженной налоговой ставки по налогу у источника (налогового освобождения) резиденту договаривающегося государства, когда он, действуя иначе, чем агент или номинальный держатель, выступает просто в качестве кондуита для другого лица, фактически получающего выгоду от соответствующего дохода»[163] [164] [165].

Указанные положения, многие ученые воспринимают в качестве поддержки более широкой, экономической интерпретации противоуклонительной концепции «beneficial owner» дохода[166], основанной на доктрине «приоритета существа над формой».

Однако, согласно авторской позиции, при анализе практики применения концепции «beneficial owner» дохода трудно определить, когда суд применил широкий юридический, а когда экономический подход при интерпретации термина «beneficial owner» дохода. По сути экономический подход ничем не отличается от широкого юридического подхода, сливается ним воедино. Оба подхода вытекают из суждения, что концепция «beneficial owner» дохода признается противоуклонительным правилом, направленным на борьбу с «treaty shopping» (anti-abuse (anti-avoidance) treaty shopping clause). Как показывает проведенное в последнем параграфе работы исследование все критерии определения «beneficial owner» дохода по факту носят юридическо- экономический характер, поскольку наличие или отсутствие у иностранного лица статуса «beneficial owner» дохода всегда устанавливается путем анализа содержания правовых договоров, корпоративных документов, выписок с расчетного счета иностранного получателя дохода; вытекающих из них цен договоров, сумм, дат получения иностранным лицом дохода и последующих выплат иным лицам; прибыли и налоговой выгоды иностранного лица от совершенных сделок. Как мы увидим далее в работе, такой широкий подход к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода приняли на вооружение, в частности, судебные органы таких развитых стран, как Англия, Дания, Швейцария, Испания.

В Российской Федерации концепция «beneficial owner» дохода до ее закрепления в статьях 7 и 312 НК РФ уже на протяжении многих лет и до сих пор продолжает развиваться на уровне разъяснений Минфина РФ[167]. Как мы писали выше, изначально Минфин России понимал концепцию «beneficial owner» дохода в строго юридическом смысле, однако затем начал перенимать подходы Комментариев ОЭСР. В письмах Минфина и ФНС России, начиная с 2006 г., можно встретить следующие положения, направленные на поддержку более широкого подхода к интерпретации термина «beneficial owner» дохода:

1) термин «beneficial owner» дохода должен пониматься в соответствии с принципами налоговых соглашений: предотвращения злоупотребления использованием соглашений и преобладания сущности над формой;

2) для целей признания иностранного получателя дохода «beneficial owner» помимо наличия у него правовых оснований на доход необходимо, чтобы он был непосредственным выгодоприобретателем, определяющим дальнейшую «экономическую судьбу» дохода[168] [169] [170];

3) кондуитная компания, формально не использующая такие инструменты, как агентирование или номинальное держание, но выполняющая роль промежуточного звена, действующая в интересах иного лица, фактически получающего выгоду от дохода, не признается «beneficial

169

owner» дохода .

Анализируя указанные выше положения в письмах Минфина РФ, некоторые российские ученые полагают, что налоговые органы пытаются соединить при интерпретации концепции «beneficial owner» дохода формально-юридический и экономический подходы, тем самым создать так называемый «дуумвират формально-юридического и экономического

170

подходов», подвергая его критике и считая, что такая интерпретация приводит к абсурдным результатам и может привести к невозможности применения концепции на практике. Согласно позиции автора работы, такие выводы нельзя признать верными.

На наш взгляд, как мы упомянули выше, при интерпретации концепции «beneficial owner» дохода по сути как раз применяется симбиоз широкого юридического и экономического подходов или, иначе говоря, юридическо- экономический подход. Это также объясняется следующими доводами:

(а) - данная концепция направлена на определение, имеет ли прямой получатель пассивного дохода - резидент стороны соглашения РФ, претендующий на его применение, статус «beneficial owner» дохода, но не требует обязательного установления того, кто им является, если им не признается прямой получатель дохода. Данный вывод следует, в частности, из постановления Федерального суда Швейцарии от 05 мая 2015 г. по делу № 2c_263/2012 (приложение № 2.6. работы), связанному с применением концепции «beneficial owner» дохода в рамках своповых соглашений полного возврата. Так, в п. 7.4. постановления Федеральный суд Швейцарии подчеркнул, что при отказе в признании датского банка - резидента страны соглашения «beneficial owner» дохода, нет необходимости его искать . У непосредственного получателя дохода независимо от признания его «beneficial owner» дохода в любом случае должны быть правовые основания на получение дохода из государства - источника дохода. Именно это имеет в виду Минфин РФ в своих разъяснениях, а не то что у «beneficial owner» дохода должны быть правовые основания на получение дохода из государства - источника даже в том случае, когда им является третье лицо - резидент страны, не имеющей соглашения с РФ. Это подтверждается письмом Минфина России от 27.03.2015 г. № 03-08-05/16994, в котором он прямо говорит о «наличии правовых оснований на доход для непосредственного получения дохода», а не для установления статуса «beneficial owner» дохода; [171]

(b) - свою очередь также логично, что третье лицо - не резидент договаривающегося государства, которому кондуитная (транзитная) компания перечисляет полученный из России доход, равным образом имеет какие-либо правовые (договорные или корпоративные) основания на получение дохода от последней. Таким образом, согласно позиции автора работы, письменные разъяснения Минфина РФ не противоречат экономической интерпретации концепции «beneficial owner» дохода;

(c) - применение экономического подхода не означает, что налоговые органы и суды при установлении, является ли прямой получатель дохода «beneficial owner», не могут анализировать правовые основания, соглашения сторон, корпоративные документы, на основании которых был получен доход иностранным лицом. Правовой анализ отношений между резидентом РФ - плательщиком дохода и резидентом стороны соглашения - непосредственным получателем дохода всегда является отправной точкой при установлении, является ли последний «beneficial owner» дохода, без него обойтись не получится. Аналогичной позиции также придерживается д.э.н. М.А. Котляров, И. А. Хаванова. В своей статье М.А. Котляров пишет, что тест юридических прав «может прояснить, что лицо не имеет договорных обязательств перечислить доход или даже может использовать или извлекать выгоду из него, но это только первый шаг к установлению «beneficial owner» дохода . И.А. Хаванова тоже указывает на то, что «результаты применения формально-юридического подхода используются в качестве изначальной (рабочей) гипотезы для последующего анализа, а не как итоговое заключение

173

о полностью подтвержденном праве» ;

(d) - И.А. Хаванова в докторской диссертации также обоснованно заявляет, что «полный отказ от юридического критерия «наличие права» [172] [173]

открывает двери для необоснованно широкого усмотрения в налоговых

174

отношениях .

Исходя из этого вытекает, что «юридический и экономический подходы способствуют одной цели - идентификации «beneficial owner» дохода путем

175

предоставления разумной и мотивированной оценки» .

Содержание юридическо-экономического подхода к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода

Ученые и практики всего мира до сих пор не могут решить, насколько широким должен быть подход к определению «beneficial owner» дохода, какие критерии свидетельствуют о наличии у иностранного лица такого статуса. Анализ и систематизация различных критериев определения «beneficial owner» доходов, сложившихся в подходах ОЭСР, мировой и российской науке и практике, будут проведены в следующих главах диссертационного исследования.

На наш взгляд, при формировании юридическо-экономического подхода к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода и проработке критериев ее определения нужно учитывать следующие последние тенденции в подходах ОЭСР в отношении концепции «beneficial owner» дохода, нашедшие свое отражение в Дискуссионных проектах ОЭСР о ее пересмотре [174] [175] [176] [177] и Обновленных Комментариях ОЭСР 2014 г. :

1) с одной стороны кондуитные компании не являются «beneficial owner» дохода, а с другой стороны концепция «beneficial owner» дохода не должна сводится к концепции бенефициарного владельца компании. Разграничению данных концепций посвящен параграф 2.1. работы;

2) ограничение права иностранного лица по использованию и распоряжению полученным доходом договорным, законным или вытекающим из фактических обстоятельств дела обязательством перечислить полученный доход иному лицу свидетельствует о том, что данное лицо выступает в роли кондуита, действующего в интересах «beneficial owner» дохода. В то же время необходимо отличать такое обязательство иностранного получателя дохода перечислить доход другому лицу от иных несвязанных с ним обязательств иностранного лица, на погашение которых используется полученный доход и по которым он выступает в качестве должника; участника финансовой операции; участника структур коллективного инвестирования (см. параграф 3.3. диссертации);

3) тот факт, что основной функцией промежуточной иностранной компании является владение активами или правами, само по себе не достаточно для квалификации ее в качестве агента или номинального держателя, хотя это может означать, что требуется дальнейшее исследование (см. параграф 3.4. работы);

4) отдельно от концепции «beneficial owner» дохода выделяется принцип «экономического содержания» иностранной компании («economic substance approach»)[178] [179] [180]. Однако признание иностранного лица «beneficial owner» дохода еще не означает, что налоговые преимущества соглашения должны быть сразу предоставлены. В отношении его может быть применено, в том числе «economic substance approach». Разграничению концепции «beneficial owner» дохода и принципу «экономического содержания» посвящен параграф 2.3. работы.

Кроме того, при применении юридическо-экономического подхода к концепции «beneficial owner» дохода необходимо принимать во внимание письмо ФНС России от 17.05.2017 г. № СА-4-7/9270@, в котором российским налоговым органам было дано прямое указание в целях объективного и полного анализа деятельности иностранной компании:

(a) - не ограничиваться спорными операциями по перечислению дохода, а давать оценку экономической деятельности группы в целом;

(b) - получать от иностранных юрисдикций дополнительную информацию о движении денежных средств между компаниями группы и их отчетности.

Как показывает рассмотренная при написании данного диссертационного исследования судебная практика, в последнее время данному подходу активно следуют как налоговые, так и судебные органы Российской Федерации.

Как мы увидим в последующих главах нашей работы, юридическо- экономический подход к установлению у иностранного лица статуса «beneficial owner» дохода подразумевает проведение анализа:

1) имеющихся у него функций и рисков по отношению к получаемому доходу и плательщику дохода (см. параграф 3.4. диссертации);

2) последующих выплат иностранного лица в адрес третьих лиц, наличия тесной взаимосвязи между полученным иностранным лицом доходом и последующими перечислениями (см. параграф 3.3 работы);

3) определение финансового результата (прибыли) иностранного лица, претендующего на применение к нему налогового соглашения, налоговой выгоды от сделки, заключенной им с резидентом РФ (см. параграф 3.3. диссертации);

4) наличия иной деловой цели создания / помещения в структуру взаимоотношений иностранной компании, непосредственно получающей доход от источников в РФ, в договаривающемся государстве, кроме получения налоговой выгоды от применения. Такой подход, в частности, можно встретить в судебной практике Испании по делу испанского клуба «Риал Мадрид»[181], связанному с перечислением иностранной компании роялти (см. Приложение № 2.3. диссертации). Испанские суды сводят концепцию «beneficial owner» дохода к «установлению деловой цели»: если есть деловая причина для помещения посредника между плательщиком дохода и его окончательным получателем, кроме снижения налогов у источника в Испании, то посредник будет признаваться «beneficial owner» дохода, если нет, он будет выходить за пределы этой концепции. При этом испанский суд считает, если иностранное лицо получило доход, тут же перечислив его третьему лицу, то оно не имеет контроль над полученным доходом и не признается «beneficial owner» дохода[182] [183]. Говоря о соотношении деловой цели и концепции «beneficial owner» дохода, нельзя не упомянуть о постановлении Верховного Суда Италии от 28.12.2016 г. № 27113 (проанализированного на основании работ итальянских специалистов в области международного налогообложения У. Андреони, Г.Р. Макиавелли, М. Росси по причине отсутствия оригинала, приложение № 2.15. диссертации), в котором французская субхолдинговая компания, получившая дивиденды от итальянского дочернего общества, была признана «beneficial owner» полученных дивидендов, несмотря на их распределение в пользу материнской компании в США. В данном деле ключевыми аргументами, свидетельствующими о том, что построенная структура владения не направлена на неправомерное применение налоговых соглашений, были следующие[184]:

(a) - структура владения в группе компаний сложилась в 1946 г., задолго до подписания и ратификации налоговой конвенции (1989 г. / 1992 г. соответственно);

(b) - французская компания является материнской не только по отношению к итальянской организации, но и другим дочерним обществам, расположенным в иных странах Европы;

(c) - холдинговая компания находится не в офшорной юрисдикции, а в США;

(d) - все решения директоров принимались на территории Франции, французская компания имела зарегистрированный офис.

Согласно позиции Верховного Суда Италии, иностранную материнскую компанию необходимо оценивать на предмет наличия у нее статуса «beneficial owner» дохода, в том числе по критерию создания исключительно для снижения налоговой нагрузки.

По нашему мнению, стоит согласиться со специалистами в области международного налогообложения У. Андреони и Г.Р. Макиавелли, что сформулированные Верховным Судом Италии принципы позволяют выработать сбалансированный подход к толкованию термина «beneficial owner» дохода[185] с учетом наличия/ отсутствия противоправных целей при

учреждении субхолдинговой компании и приобретении ею доли / акций дочерней компании, распределяющей дивиденды.

В свою очередь необходимо учитывать, что в мировой судебной практике существует и иной противоположный подход по поводу соотношения концепции «beneficial owner» дохода и «деловой цели». Так, Верховный Суд Швейцарии в своем постановлении от 05 мая 2015 г. по делу № 2c_263/2012, посвященном рассмотрению концепции «beneficial owner» дохода при заключении своповых соглашений полного возврата, (Приложение № 2.6.) наоборот разграничивает концепции «деловой цели» и «beneficial owner» дохода. В п. 7 постановления Верховный Суд Швейцарии заявлял, что для установления «beneficial owner» дохода по своповым соглашениям «не имеет значения, что глобальный своповый рынок большой и на самом деле могут быть и другие нефискальные причины (цели) для заключения своповых соглашений с акциями» .

Российские суды при рассмотрении дел, связанных с применением концепции «beneficial owner» дохода, в свою очередь, как и испанские суды обращают внимание на деловую цель создания в договаривающемся государстве иностранной компании - получателя дохода от источников в РФ, претендующей на применение налогового соглашения. [186]

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: Балакина Зоя Вадимовна. Налогово-правовые аспекты применения концепции бенефициарного собственника («beneficial owner») дохода в Российской Федерации: проблемы и решения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018. 2018

Еще по теме §3. Юридический и экономический подходы к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода:

  1. Глава 2. Ограничение применения юридическо-экономического подхода к интерпретации концепции «beneficial owner» дохода
  2. Глава 1. Теоретические проблемы интерпретации концепции «beneficial owner» дохода в мировой науке и практике
  3. §3. Соотношение концепции «beneficial owner» дохода с принципами экономического присутствия, существенной деловой активности
  4. §2. Область применения концепции «beneficial owner» дохода
  5. §1. Соотношение концепции «beneficial owner» дохода с концепцией бенефициарного владельца компаний
  6. §2. Принцип «сквозного налогообложения» при применении концепции «beneficial owner» дохода
  7. §1. Автономное международное и внутригосударственное значение концепции «beneficial owner» дохода
  8. Балакина Зоя Вадимовна. Налогово-правовые аспекты применения концепции бенефициарного собственника («beneficial owner») дохода в Российской Федерации: проблемы и решения. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2018, 2018
  9. Глава III. Критерии определения «beneficial owner of income»
  10. §1. «Фактический получатель» дохода и право самостоятельного пользования и распоряжения полученным доходом
  11. § 1.1. Правовые интерпретации понятия «искусственный интеллект»: теоретические подходы
  12. §3. «Фактический получатель» дохода и обязанность иностранного лица перечислить полученный доход иному лицу
  13. ГЛАВА V. ОЦЕНКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ВНЕДРЕНИЯ ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОГО ПОДХОДА В ПРАКТИКУ МЕДИЦИНСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ: ОБСУЖДЕНИЕ, ОБОБЩЕНИЕ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ
  14. Методологическое значение принципа «субъективного реализма» и инструментального подхода в концепции Н.М. Коркунова
  15. 2.3. Стратегическая концепция НАТО и основные доктринальные подходы к правомерности гуманитарной интервенции
  16. Глава І. Юридическая природа экстраординарной юрисдикции в Древнем Риме и ее последующая научная интерпретация
  17. § 1. Теоретические подходы к формированию концепции административно-правового регулирования в сфере экономики
  18. § 3. ТРАДИЦИОННАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СОВМЕСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ И НОВОЕ УЧЕНИЕ О СОВМЕСТНОЙ ОБЩНОСТИ КАК О ЮРИДИЧЕСКОМ ЛИЦЕ В ГЕРМАНИИ
  19. 1.2. Подходы к исследованию проблем экономической безопасности
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -