<<
>>

ГЛАВА 3. МЕХАНИЗМ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА ОРГАНАМИ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

Осуществление правоохранительной функции имеет свои правоорганизационные особенности в силу делегированных различным правоохранительным органам власти специфических объектов, доступных сил и средств правоохранения.

Среди данных объектов правоохранения центральное место занимает государственная и общественная безопасность, угрозы которым определены Указом Президента РФ от 31.12.2015 № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». В частности, в тексте этого документа речь идет о таких национальных угрозах, как комплекс преступлений террористической и экстремистской направленности. В этой связи полиция в качестве одного из правоохранительных органов на основании п. 16, 17 ст. 12 Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции» наделяется обязанностью «принимать в соответствии с федеральным законом меры, направленные на предупреждение, выявление и пресечение экстремистской деятельности общественных объединений, религиозных и иных организаций, граждан»[200], в рамках межведомственного взаимодействия - «участвовать в мероприятиях по противодействию терроризму и в обеспечении правового режима контртеррористической операции, а также в обеспечении защиты потенциальных объектов террористических посягательств и мест массового пребывания граждан»[201] [202].
При этом, по утверждению С.Е. Пролетенкова, «самым многочисленным субъектом противодействия экстремистской деятельности, в том числе и религиозного характера, является МВД России» , что определяет наибольшую функциональную нагрузку на органы полиции в вопросах предотвращения, выявле-

ния и пресечения проступков и преступлений экстремистской направленности.

Анализируя правовую базу, закрепляющую структуру подразделений полиции, прежде всего следует обратиться к Указу Президента РФ от

01.03.2011 № 250 (в редакции от 07.12.2016) «Вопросы организации полиции», определяющему, что в состав полиции входят подразделения, на которые в том числе возлагается обязанность противодействия терроризму и экстремистской деятельности.

Однако конкретная структура, представленная подразделениями полиции, установленная Указом Президента РФ от

01.03.2011 № 248 (в редакции от 21.12.2016) «Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации», ограничивается лишь их перечислением и не содержит перечня конкретных полномочий по вопросам противодействия экстремизму и терроризму. В данном указе обозначены 15 структурных подразделений федерального уровня, наделенных функциями противодействия экстремизму и терроризму:

- Главное управление по вопросам миграции;

- Главное управление по контролю за оборотом наркотиков;

- Главное управление по обеспечению безопасности дорожного движения;

- Главное управление по обеспечению охраны общественного порядка и координации взаимодействия с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации;

- Главное управление по противодействию экстремизму;

- Главное управление собственной безопасности;

- Главное управление на транспорте;

- Главное управление уголовного розыска;

- Главное управление экономической безопасности и противодействия коррупции;

- Национальное центральное бюро Интерпола;

- Оперативное управление;

- Управление по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите;

- Управление по обеспечению безопасности крупных международных

и массовых спортивных мероприятий;

- Управление оперативно-розыскной информации;

- Управление по организации дознания.

В свою очередь, согласно Указу Президента РФ от 01.03.2011 № 249 (в редакции от 20.01.2015) «Об утверждении Типового положения о территориальном органе Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями, вступившими в силу с 05.02.2015) территориальные органы Министерства внутренних дел Российской Федерации осуществляют свою деятельность непосредственно и (или) через подчиненные территориальные органы МВД России на районном уровне, в том числе принимают в соответствии с федеральным законом меры, направленные на выявление, предупреждение и пресечение экстремистской деятельности.

Среди указанных выше подразделений центральное место в реализации правовой политики по противодействию экстремизму на федеральном уровне занимает Главное управление по противодействию экстремизму. Соответствующие управления по противодействию экстремизму действуют и на региональном уровне. Согласно приказу МВД России от 19.06.2012 № 608 (в редакции от 29.09.2016) «О некоторых вопросах организации оперативнорозыскной деятельности в системе МВД России» подразделения полиции по противодействию экстремизму в полном объеме правомочны осуществлять оперативно-разыскную деятельность на основании Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Однако, как отмечалось ранее, иные упомянутые в Указе Президента РФ от 01.03.2011 № 248 (в редакции от 21.12.2016) «Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации» подразделения также участвуют в реализации правовой политики по противодействию экстремизму в рамках своих компетенциональных сфер деятельности. Так, на основании приказа МВД России от 17.01.2006 № 19 (в редакции от 20.01.2016) «О деятельно-

сти органов внутренних дел по предупреждению преступлений» функциями по выявлению, предотвращению и пресечению, а также профилактике экстремизма наделены: 1) структурные подразделения центрального аппарата МВД России, уполномоченные анализировать и прогнозировать преступные проявления террористического и экстремистского характера; 2) подразделения по делам несовершеннолетних, которым вменено в обязанность выявлять принадлежность подростков к группам экстремистского характера, лидеров и активных участников этих групп, места их концентрации, а также лиц, вовлекающих несовершеннолетних в совершение экстремистских действий; 3) патрульно-постовые службы полиции, выполняющие функции по проверке документов с целью выявления лиц, подозреваемых в принадлежности к террористическим и экстремистским организациям, а также лиц, незаконно перевозящих вещи, изъятые или ограниченные в гражданском обороте, которые могут послужить орудием экстремистской или террористической деятельности, террористическую и экстремистскую литературу; 4) подразделения лицензионно-разрешительной работы, осуществляющие запросы в уполномоченные подразделения МВД России с целью проверки причастности к террористической и экстремистской деятельности граждан, претендующих на получение лицензии на ведение частной детективной (сыскной) деятельности; 5) подразделения Государственной инспекции безопасности дорожного движения, осуществляющие проверку по ориентировкам правоохранительных органов транспортных средств, водителей и пассажиров, перевозимых ими грузов и документов на предмет выявления вещей, изъятых или ограниченных в гражданском обороте, которые могут быть использованы в террористических или экстремистских актах, а также наличия экстремистской литературы; 6) подразделения уголовного розыска, уполномоченные на проведение мероприятий по предупреждению преступлений террористического характера и экстремистской направленности;

7) подразделения экономической безопасности и противодействия коррупции, осуществляющие оперативно-разыскные мероприятия по выявлению и перекрытию каналов финансирования террористических и экстремистских организаций, выявляющие сведения о причастности лиц к финансированию экстремистской деятельности и терроризма; 8) подразделения по противодействию экстремизму, в обязанности которых входит проведение мониторинга оперативной обстановки в области экстремизма, а также осуществление комплекса мероприятий по предупреждению и пресечению экстремистской деятельности, в частности контроля за недопущением проникновения экстремистов в органы государственной власти; 9) линейные управления, отделы (отделения) МВД России на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, осуществляющие оперативно-разыскные и профилактические мероприятия по предупреждению преступлений террористического характера и экстремистской направленности на транспорте; 10) подразделения органов внутренних дел в закрытых административно-территориальных образованиях, на особо важных и режимных объектах, к компетенции которых отнесено проведение оперативно-разыскных и профилактических мероприятий по предупреждению преступлений террористического характера и экстремистской направленности на объектах оперативного обслуживания.

Таким образом, обобщая структурные элементы системы организации МВД России по противодействию экстремизму, следует отметить, что, несмотря на выделение специализированных подразделений, в реализации законодательства по противодействию коррупции участвуют все структурные подразделения полиции, в функциональной компетенции которых затрагиваются те или иные аспекты экстремистской деятельности. В частности, к таким аспектам относятся: распространение информации в сети Интернет и СМИ, миграционные процессы , общественный поря- [203]

док и безопасность[204] [205] [206] [207], кадровая безопасность МВД России, организованная преступность и т. п. При этом, характеризуя полноту и системность организации правоохранительной деятельности по противодействию экстремизму и терроризму, Ю.В. Денисенко отмечает, что «в 2012 году МВД России издан приказ по комплексному использованию сил и средств органов внутренних дел в сфере противодействия терроризму и экстремизму (приказ МВД России от 31.10.2012 № 987 дсп). Однако этот ведомственный нормативный правовой акт не определяет детально задачи в области

борьбы с экстремизмом оперативных служб и подразделений территори-

206

альных органов внутренних дел» .

Исходя из этого представляется, что для реализации эффективной правовой политики по противодействию экстремизму и терроризму существует потребность в четком функциональном определении задач подразделений полиции, совершенствовании механизмов их взаимодействия, в том числе оперативной и своевременной передачи полученной оперативной информации, организации совместных мероприятий подразделений МВД России. Тем самым поднимаемые в научной литературе проблемы распределения компетенций между подразделениями МВД России по противодействию экстремизму и терроризму по-прежнему до конца не разрешены. При этом внутренняя организация подразделений полиции должна быть построена таким образом, чтобы обеспечить наличие в кадровом составе подразделений со-

трудников, обладающих специальными познаниями в области экстремизма и терроризма, уполномоченных на организацию соответствующей работы по данному кругу вопросов, что является возможным только при полном системном понимании оперативных задач, которые стоят перед структурными подразделениями, объединенными общей целью противодействия экстремизму и терроризму. Так, особыми познаниями должны обладать подразделения, осуществляющие работу с молодежью, носителями религиозного мировоззрения, представителями малых этносов, спортивных клубов и других, гарантирующие профессиональную толерантность и компетентность своих сотрудников. К сожалению, на сегодняшний день нормативных требований к подобным компетенциям сотрудников полиции, например приказом МВД России от 18.05.2012 № 521 (в редакции от 14.11.2016) «О квалификационных требованиях к должностям рядового состава, младшего, среднего и старшего начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации», не установлено.

Рассматривая обозначенные проблемы в этом ракурсе, Р.А. Ромашев отмечал, что «в практике не редки случаи, когда сами сотрудники милиции своим поведением провоцируют конфликт с населением»[208]. Между тем в условиях высокого конфликтогенного потенциала, наличие таких служебных эксцессов между сотрудниками полиции, непосредственно контактирующими с представителями молодежи, малых этносов, религиозных организаций, политических движений и других, это недопустимые риски развития экстремистского поведения населения. Отсюда представляется необходимым закрепить подобные профессиональные компетенции законодательно, адресно, по конкретным должностям и структурным подразделениям МВД России, определив существующие конфликтогенные риски и соответствующие профессиональные навыки для их минимизации.

При этом не менее важное значение имеет развитие законодательного регулирования механизмов межведомственного взаимодействия подразделений полиции с иными правоохранительными органами. Так, по мнению Ю.В. Денисенко, актуальным является вопрос взаимодействия под-

разделений по противодействию экстремизму органов внутренних дел и оперативных аппаратов Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации[209] [210]. Эта актуализация связана с целым спектром угроз, которые формируются в криминальной среде заключенных, находящихся как в местах лишения свободы, так и вне таковых. Правоприменительная практика ФСИН России в данной области свидетельствует о наличии таких проблем, как сплочение по религиозно-этническому и иному признаку заключенных, воспроизводство экстремистской и террористической идеологии, ее распространение в изоляторах, тюрьмах, колониях-поселениях,

210

вплоть до создания тюремных джамаатов , распространение экстремистской и террористической идеологии осужденными, отбывающими уголовные наказания, не связанные с лишением свободы. Это обусловливает необходимость совершенствования правовых механизмов взаимодействия между оперативными аппаратами ФСИН России и подразделениями по противодействию экстремизму и терроризму МВД России. Общие начала такого взаимодействия определяет приказ Минюста России от 04.10.2012 (в редакции от 20.01.2017) № 190, МВД России № 912[211] [212]. При этом ранее действовавший приказ МВД России от 17.04.2007 № 368 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд» утратил силу с декабря 2013 года .

К основным формам взаимодействия между указанными ведомствами, выработанным в ходе правоприменительной практики, относятся: 1) обмен оперативно значимой информацией (в том числе о подготовке, совершении или совершенных ранее преступлений экстремистской направленности) между ведомствами; 2) информирование подразделениями МВД России по противодействию экстремизму руководство учреждений ФСИН России о причастности осужденных к экстремистским преступлениям; 3) представление подразделениями ФСИН России информации о явках с повинной осужденных по нераскрытым или неизвестным преступлениям экстремистской направленности в подразделения МВД России по противодействию экстремизму; 4) передача информации об осужденных, представляющей оперативный интерес, от подразделений МВД России по противодействию экстремизму в подразделения ФСИН России.

Однако экспертная оценка качества такого взаимодействия поднимает вопросы, выходящие за рамки абстрактных правовых конструкций, и обусловливает значительно более серьезную проблему, нежели относительно регламентированные процессы межведомственного взаимодействия.

Как отмечает С.Б. Ларин, «анализ опросов показал, что взаимодействие следователей с должностными лицами ИУ в 13 % случаев не осуществлялось либо имело формальный характер, в 23 % - оно было организовано лишь с целью получения данных, хранящихся в личном деле осужденного, в 47 % - совместные действия проводились с оперативными службами ИУ и СИЗО, и лишь в 17 % - имело место полноценное взаимодействие, при котором использовались возможности сотрудников различных отделов и служб учреждения» . Другими словами, фактически речь идет о все той же несистемной организации процесса межведомственного взаимодействия между МВД [213]

России и ФСИН России, что приводит в значительной мере к потере ценных оперативных данных, не совершенных или несвоевременно совершенных следственно-оперативных мероприятиях по выявлению, пресечению и предотвращению преступлений экстремистской и террористической направленности. Как указывают ряд исследователей, одной из серьезных проблем взаимодействия является игнорирование уполномоченными подразделениями ведомств, установленное в ходе реализации собственных мероприятий

«побочной» информации, имеющей оперативный интерес для иных право-

214

охранительных органов .

В то же время многочисленные нарушения порядка содержания осужденных, описываемые в средствах массовой информации, и череда служебных расследований в учреждениях ФСИН России свидетельствуют о необходимости включения в данный процесс межведомственного взаимодействия наряду с органами полиции надзорных и иных правоохранительных органов. Такое межведомственное взаимодействие должно носить комплексный, взаимоувязывающий характер, позволяющий наиболее полно раскрывать потенциал консолидированной работы всей цепочки правоохранительной деятельности, вовлекая в нее наиболее широкий круг компетентных субъектов правоохранения.

Между тем отдельные шаги в области данного комплексного взаимодействия уже сделаны в рамках проведения исследований и экспертиз по делам, связанным с экстремизмом, определен механизм взаимодействия между Генпрокуратурой России, Минюстом России, МВД России и ФСБ России соответствующим нормативным правовым актом - приказом Минюста России от 25.11.2010 № 362, МВД России № 810, ФСБ России № 584 «О взаимодействии Министерства юстиции Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации и Федеральной службы безопасности Рос- [214] сийской Федерации в целях повышения эффективности деятельности учреждений (подразделений), осуществляющих проведение исследований и экспертиз по делам, связанным с проявлением экстремизма» . Другим примером комплексного межведомственного взаимодействия можно считать правоохранительную деятельность по противодействию религиозному экстремизму, нашедшую отражение в распоряжении Генпрокуратуры России от 16.12.2008 № 270/27р, МВД России № 1/9789, ФСБ России № 38 «О совершенствовании работы по предупреждению и пресечению деятельности общественных и религиозных объединений по распространению идей национальной розни и религиозного экстремизма»[215] [216] [217]. При этом из содержания отдельных нормативных правовых источников следует выстраивание правоохранительной политики по межведомственному взаимодействию на уровне Правительства Российской Федерации. Так, распоряжением Правительства РФ от 21.01.2014 № 42-р «Об утверждении плана реализации государственной программы Российской Федерации “Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности” на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов» была запланирована комплексная оперативнопрофилактическая операция (на межведомственном уровне) «Мак» (совмест-

217

но с ФСКН России, Минобороны России, ФСБ России, ФТС России) .

Как показывают приведенные примеры, данное направление развития системы межведомственного взаимодействия должно получить свое логическое продолжение в целом ряде направлений борьбы с экстремизмом и терроризмом, что позволит исключить системные недостатки в правоохранительной работе.

Следует отметить, что противодействие экстремистской деятельности подразделениями полиции осуществляется не только напрямую, посредством выявления экстремистских организаций, стихийно формируемого информационного фона путем публикаций материалов экстремистского характера и других, но и разрешения социально-политических, этнорелигиозных и иных социальных конфликтов, предшествующих крайним формам социальной конфронтации (экстремизму). В свою очередь экстремизм формирует социальную готовность к террористической деятельности . Как указывает В.Ю. Глазунов, характеризуя данную зависимость, «проведенные проверки показали, что конфликты возникали именно на почве бытовых или хозяйственно-экономических разногласий, и хотя происшествия не повлекли возникновения напряженности в межнациональных отношениях, предпосылки к этому были, и лишь своевременные профилактические мероприятия, осуществленные ГУВД во взаимодействии с УФСБ и Следственным комитетом прокуратуры Волгоградской области, позволили стабилизировать ситуацию и локализовать конфликты»[218] [219]. Таким образом, вопросы предупреждения преступлений экстремистской и террористической направленности органами полиции имеет столь же важное и приоритетное значение, как выявление и пресечение самих актов правонарушения, привлечения виновных лиц к

юридической ответственности.

Вопросы профилактирования экстремистской и террористической деятельности действующим законодательством сегодня возложены на уполномоченные подразделения полиции по противодействию экстремизму и терроризму. В общей сложности введено в действие более 30 нормативных правовых актов федерального уровня, оперирующих понятием профилактики преступлений данной направленности. Среди них центральное место занимает Федеральный закон от 23.06.2016 № 182-ФЗ «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации» , который тем не менее не содержит специальных правовых норм, определяющих специфику профилактирования преступлений экстремистской и террористической направленности, в ст. 6 всего один раз упоминающихся в качестве направления профилактирования. Не отличается высокой степенью детализации и приказ МВД России от 17.01.2006 № 19 (в редакции от 20.01.2016) «О деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений» , в котором весьма «размыто» сформулированы средства профилактирования подразделениями полиции, хотя вне системы полномочий МВД России федеральное законодательство по профилактиро- ванию экстремизма является значительно более конкретным. Например, распоряжение Правительства РФ от 06.09.2010 № 1485-р (в редакции от 28.10.2014) «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года» содержит шесть форм профилактики экстремизма[220] [221] [222]. И, несмотря на то, что приказ Минюста России от 20.05.2013 № 72 «Об утверждении Инструкции по профилак-

тике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно - исполнительной системы»[223] также не включает в себя конкретные формы профилактирования преступлений экстремистской и террористической направленности, его структурно-методологическое изложение может быть использовано в качестве образца для разработки соответствующего документа МВД России, в том числе в отношении преступлений экстремистской и террористической направленности.

Характеризуя данную ситуацию, А.М. Артемьев отмечает, что «развитие форм правоохранительной деятельности органов внутренних дел обусловлено постоянно возобновляющимся несоответствием между формами правоприменения и организационными формами, а потому оно должно быть органично связано с совершенствованием системы их полномочий. Их сбалансированность, полная согласованность являются необходимыми условиями реализации правоохранительной функции органами внутренних дел»[224]. Очевидно, что указанная проблема должна разрешаться в рамках правовой политики, выраженной в обеспечении симфонии между проектированием правоохранительных норм; силами и средствами, которыми располагают правоохранительные органы, а также конкретизацией методов, способов профилактики экстремизма и терроризма.

В этом контексте возникает проблемный вопрос о том, какие конкретные формы профилактики в разрозненных подзаконных актах упоминаются и применяются на практике подразделениями полиции. При всей многочисленности средств профилактики, применяемых в системе МВД России (профилактических бесед, правовой пропаганды, информационной цензуры и т. п.), лишь немногие можно назвать по-настоящему эффективными в масштабном смысле. Обобщая такие меры профилактики, условно их можно разделить на две группы по способу противодействия экстремизму и терроризму. Первую группу со

ставляет работа с позитивным воздействием на субъектов правоотношений (просвещение населения о природе, формах и последствиях экстремистской и террористической деятельности, взаимодействия с общественными и религиозными организациями по устранению причин и условий, формирующих экстремистское поведение, и т. п.). Вторая группа включает в себя меры негативного (принудительного) характера, охватывающие предупреждение и требования устранения причин и условий экстремистского поведения; профилактические беседы с гражданами и руководителями организаций, действия которых могли способствовать развитию экстремистского поведения, доведение до их сведения информации о возможных мерах юридической ответственности; инициация блокировки информационных ресурсов, изъятие и уничтожение печатной продукции, опровержений публикаций в СМИ по материалам, содержащим пропаганду экстремизма; приостановление деятельности организаций, вовлеченных в процесс формирования общественного мнения, направленного на воспроизводство идей экстремизма и сепаратизма.

Однако стратегия и тактика применения обозначенных групп средств профилактирования экстремизма во многом зависят от сложившегося территориального состояния правопорядка и законности, иных социальных характеристик. Но если применение негативных форм профилактирования сопряжено с определенными рисками усиления негативных явлений экстремистской направленности, то конфликтогенный потенциал позитивных средств профилактики связан со значительно меньшими рисками провоцирования экстремистского поведения.

Так, перспективным направлением совершенствования деятельности органов полиции по профилактированию экстремизма и терроризма выступает развитие взаимодействия подразделений МВД России с общественными организациями, обладающими потенциалом превентивного снижения конфликтогенной напряженности как в отношении отдельных территорий, так и религиозных, политических или иных социальных групп (позитивное профи- лактирование). Столь же «важным общепрофилактическим мероприятием по устранению причин и условий экстремизма является работа с лицами и об-

172

щественными объединениями религиозного и иного характера, пропагандирующими идеи национальной, конфессиональной, политической нетерпимости» (негативное профилактирование).

В этом смысле взаимодействие полиции с религиозными организациями является наиболее продуктивным механизмом предотвращения актов религиозного экстремизма и терроризма, а также экстремистской и террористической деятельности, которое осуществляется на основе следующих форм:

1) консультационная форма взаимодействия (по вопросам религиозного толкования, религиозных обычаев, традиций);

2) просветительская форма взаимодействия (совместные мероприятия направленные на дискредитацию экстремистской и террористической идеологии);

3) информационная форма взаимодействия (информирование подразделений полиции о готовящихся, совершенных преступлениях религиозного характера);

4) форма посредничества (участие представителей религиозных организаций в переговорных процессах между правонарушителями и МВД России);

5) спорная форма взаимодействия религиозных организаций - «привлечение представителей конфессий в качестве специалиста для участия в

226

следственных действиях» .

Повсеместная распространенность практики привлечения религиозных организаций к взаимодействию с подразделениями полиции в рамках политики по противодействию экстремизму и терроризму очевидно требует надлежащего законодательного обобщения и закрепления.

Отдельно следует затронуть систему статистической оценки деятельности органов полиции по противодействию экстремизму. Как показывает многочисленная научная, экспертная и общественная критика «па- [225] [226] лочной системы», определяющей эффективность правоохранительных органов, стимулирующей своей конструкцией такие негативные явления, как искажения статистических показателей приписками, заведомо неверными квалификациями проступков и преступлений, отстаиванием «принципиальной позиции» в деле там, где характер следственно-оперативных материалов позволяет сделать вывод о непричастности лиц к экстремистским действиям, осознанный формально-догматический подход к толкованию применяемой нормы (правовой формализм) и другие, это явление представляет собой давно известную проблему. В частности, анализ текста п. 12 приказа МВД России от 30.08.2011 № 975 (в редакции от 10.03.2016) «Об организации и проведении отчетов должностных лиц территориальных органов МВД России»[227] позволяет сделать вывод о наличии методических требований к отражению в отчетности территориальных подразделений МВД России абстрактных показателей их эффективности, которые по-прежнему воспринимаются в качестве «палочных», то есть чем больше таковые, тем лучше. Вместе с тем оценка «эффективности» носит гораздо более сложный, многомерных характер, определяется в системном соотношении ряда численных показателей и косвенных связей с фактическим состоянием экономики, политики региона, правовой культуры, удовлетворенности общественной безопасностью населения и т. п.

Однако существование подобных методик оценки эффективности правоохранительной деятельности структурных подразделений полиции отрицательно оценивается как правозащитниками, так и самими сотрудниками МВД России. С точки зрения правоохранительного процесса противодействия экстремизму при таком мониторинге эффективности полиции наблюдается рост угроз национальной безопасности экстремистского характера. Так, по данным ГИАЦ МВД России, если с момента системного ужесточения законодательства по противодействию экстремизму и терроризму в 2014 году зарегистрировано 1 034 преступления экстремистской направленности, в

2015 году - 1 329 преступлений, к концу 2016 года - 1 450, то по состоянию на январь 2017 года - 113 (предварительная оценка ведомства динамики данных преступлений составила + 28,4 %) . Причем статистические показатели

правоохранительных ведомств зачастую существенно разнились, что актуализировало создание единых форм и правил учета преступности, основанием для чего послужило принятие приказа Генпрокуратуры России от 29.12.2005 (в редакции от 20.02.2014) № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 «О едином учете преступлений» .

Ю.В. Денисенко по этому поводу отмечает, что главной причиной упомянутого роста преступлений экстремистской направленности «является концентрация в погоне за показателями основных усилий ПЭП (подразделений по противодействию экстремизму территориальных органов МВД России на региональном уровне. - Авт.) на документировании административных правонарушений либо простых составов преступлений экстремистской направленности, сопряженных с распространением экстремистских материалов в сети Интернет (имеющих коэффициент 2 или 4 в зависимости от состава совершенного преступления), удельный вес которых в числе всех раскрытых таких преступлений достигает 90 % и более в ущерб серьезным разработкам»[228] [229] [230]. Вместе с тем природа экстремистского поведения позволяет утверждать, что поведение лиц, привлекаемых по административным или простым составам преступлений экстремистской направленности, как правило, имеет тенденцию перехода к более общественно опасным формам. В этом смысле декриминализация форм экстремистского поведения, конечно, вряд ли является оправданной, но в то же время указанная проблема актуализирует следующие моменты. Во-первых, высокий уровень нагрузки на специализированное подразделение может свидетельствовать о неоптимальном внутриведомственном распределении нагрузки. Во-вторых, актуализируется вопрос о необходимости проведения совместной межведомственной работы при осуществлении конкретных оперативно-следственных и иных мероприятий. В-третьих, налицо необходимость усиления мер ведомственного профи- лактирования экстремистского поведения.

В системе правоохранительных органов основная роль в реализации функции по правовому просвещению, идеологическому корректированию отводится подразделениям полиции . При этом деятельность структурных подразделений МВД России предполагает недопущение искажения социальной действительности, потребность в проведении логически обоснованных, доказательных профилактических бесед с представителями молодежи, попавшими под влияние экстремистских группировок. Как отмечает К.Р. Абызов: «Молодежь - это та социальная группа, которая сильнее всего ощущает на себе несоответствие между декларативностью провозглашаемых в обществе прав и реальными возможностями их осуществления» . Любые иные подходы, включая трансляцию оторванной от жизни идеологии, формализованного законодательного предписания, в молодежной среде, напротив, стимулируют экстремистское мировоззрение, подкрепляют его идеологию. Безусловно, указанный момент определяет потребность в выделении хорошо подготовленных сотрудников структурных подразделений полиции, осуществляющих профилактическую работу, а также привлечении (в зависимости от личности профилактируемых представителей традиционных религиозных организаций) специалистов в области политики, социологии, истории, психологии и т. п. В то же время, как справедливо подчеркивает Ю.Ю. [231] [232]

Комлев, необходимо изменение самого концепта профилактирования экс-

233

тремистского поведения , а следовательно, и разработка инновационных методик профилактической работы полиции.

В этом контексте непосредственный контакт с социальной средой, в которой формируется экстремистское поведение, имеют участковые уполномоченные полиции. Именно они в силу своего положения, непосредственной близости к населению обладают наивысшим потенциалом выявления признаков зарождения экстремизма и его предупреждения.

Однако согласно приказу МВД России от 17.01.2006 № 19 (в редакции от 20.01.2016) «О деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений» на участковых уполномоченных полиции напрямую не возложена обязанность выявлять и осуществлять профилактику экстремизма . Частично данные полномочия раскрываются в приказе МВД России от 31.12.2012 № 1166 (в редакции от 08.09.2016) «Вопросы организации деятельности участковых уполномоченных полиции», которым определено, что во время профилактического обхода участковый уполномоченный полиции должен уделять особое внимание полученной информации о лицах, осуществляющих производство экстремистских материалов, распространяющих и хранящих их, проводить профилактическую работу со студентами образовательных организаций, находящихся на соответствующей подведомственной ему административной территории, совершившими антиобщественные действия экстремистской направленности.

Между тем, как обоснованно отмечает Е.Д. Исаева, на участкового уполномоченного полиции исходя из его функциональных обязанностей возложен более широкий круг вопросов, связанных с реализаций правовой политики по противодействию экстремизму. Исследователь также констатирует, что участковый уполномоченный полиции выявляет экстремистскую деятельность, про- [233] [234]

водит профилактику экстремизма на вверенной ему территории . В силу возложенных на участковых служебных полномочий в круг их обязанностей входит выявление любых признаков экстремистской деятельности и информирование об этом соответствующих специализированных подразделений органов внутренних дел Российской Федерации. При этом обязанности участковых не ограничиваются профилактической работой в студенческой среде, поскольку общая обязанность профилактирования лиц, привлекаемых к административным правонарушениям, несовершеннолетних, состоящих на учете, молодежи, вовлеченной в деятельность организаций противоправного характера и т. п., предполагает осуществление деятельности, в том числе связанной и с решением проблем противодействия экстремизму[235] [236].

Однако в настоящее время можно утверждать, что для эффективной реализации всего спектра полномочий на участкового уполномоченного полиции возложен крайне большой объем функциональных обязанностей. Так, в приказе МВД России от 19.11.2013 № 919 «Об утверждении ведомственной целевой программы “Сельский участковый”» отмечается, что «анализ результатов работы свидетельствует о ежегодном увеличении нагрузки на участковых уполномоченных полиции».

Исходя из данного факта представляется целесообразным на отдельно взятых административных территориях, обладающих повышенным экстремистским потенциалом, наряду с «классической» должностью участкового уполномоченного введение специализированных должностей участковых уполномоченных полиции, наделенных исключительно полномочиями по выявлению террористических, экстремистских угроз и их профилактике.

Обобщая вышесказанное, следует отметить, что проблемы структурного, управленческого и правового совершенствования деятельности органов полиции в сфере противодействия экстремизму и терроризму далеко не исчерпаны. Необходимость в доработке системы правоохранительной координации, распределения полномочий как между структурными подразделениями полиции, так и внутри них связана с проблемами эффективной организации правоохранительной функции. При этом правовая институционализация существующей модели правоохранительной функции государства в рамках МВД России требует глубинной качественной проработки и детализации, а постановка такой сложной задачи, как структурная оптимизация, обусловливает потребность в формировании кардинально новых эффективных подходов к распределению сил и средств МВД России, а также наукоемких, высокотехнологичных подходов к системе ведомственного управления и контроля в целом и непосредственной организации работы на местах.

Помощь с написанием академических работ
<< | >>
Источник: Хажироков Валерий Ахиедович. ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА В УСЛОВИЯХ ПОЛИЭТНИЧНОСТИ ОБЩЕСТВА В СЕВЕРО-КАВКАЗСКОМ РЕГИОНЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону - 2018. 2018

Еще по теме ГЛАВА 3. МЕХАНИЗМ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА ОРГАНАМИ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ:

  1. Совершенствование правового регулирования механизма межрегиональной координации правоохранительной деятельности органов внутренних дел
  2. Глава 1. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ И ОРГАНИЗАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ КООРДИНАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
  3. ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ В ПОЛИЭТНИЧЕСКОМ ГОСУДАРСТВЕ (НА ПРИМЕРЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА)
  4. Координация правоохранительной деятельности органов внутренних дел как объективная необходимость
  5. Методическое обеспечение межрегиональной координации правоохранительной деятельности органов внутренних дел
  6. § 1.3. Реализация правоохранительной функции в федеративном государстве: зарубежный опыт
  7. § 1.2. Исторический и национальный опыт реализации правоохранительной функции государства в России
  8. § 2.3. Правовые формы реализации правоохранительной функции государства иправовая политика России в сфере борьбы с экстремизмом
  9. § 2.1. Реализация правоохранительной функции государства в субъектах Северного Кавказа: сравнительный аспект
  10. § 1.1. Правоохранительная функция в системе функций Российского государства и иных видов юридической деятельности: понятие, сущность и формы осуществления
  11. Функционирование кадрового резерва в органах внутренних дел как одно из направлений реализации кадровой политики МВД России
  12. ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
  13. ГЛАВА 2. ЮРИДИЧЕСКАЯ ТЕХНОЛОГИЯ В НОРМОТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
  14. Глава 2. Кадровый резерв органов внутренних дел: нормативное регулирование и организация
  15. Глава 1. Дознание в органах внутренних дел и контрольно-надзорная деятельность при производстве по уголовным делам
  16. Хажироков Валерий Ахиедович. ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА В УСЛОВИЯХ ПОЛИЭТНИЧНОСТИ ОБЩЕСТВА В СЕВЕРО-КАВКАЗСКОМ РЕГИОНЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону - 2018, 2018
  17. §3 Взаимодействие сил и средств правоохранительных органов, силовых структур, органов и подразделений МВД Кыргызской Республики с общественными объединениями по предупреждению и пресечению внутренних волнений и беспорядков
  18. ГЛАВА 3. УЧАСТИЕ СОТРУДНИКОВ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В ПРОВЕДЕНИИ ИНЫХ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ
  19. ГЛАВА 2. ПРОИЗВОДСТВО СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В ХОДЕ ПРОВЕРКИ СООБЩЕНИЯ О ПРЕСТУПЛЕНИИ И УЧАСТИЕ В НИХ СОТРУДНИКОВ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
- Авторское право - Административное право, финансовое право, информационное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Гражданский процесс; арбитражный процесс - Гражданское право; предпренимательское право; семейное право; международное частное право - Договорное право - Избирательное право - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право, муниципальное право - Корпоративное право - Медицинское право - Международное право, европейское право - Налоговое право - Наследственное право - Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право - Римское право - Страховое право - Судебная власть, прокурорский надзор, организация правоохранительной деятельности, адвокатура - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право; право социального обеспечения - Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность - Финансовое право - Юридические науки -